Его маленькая слабость

— Вы знаете, что нужно…

Не успеваю договорить, потому что моей шеи вдруг касаются горячие губы:

— То, что ты вспомнишь, тебе может не понравиться, — предостерегающе шепчет Глеб и осторожно поворачивает меня к себе.

— О чем вы?

Тяжелая рука ложится на мой подбородок, пресекая дальнейшие вопросы. Конечно, я знаю, что он собирается делать. Но зачем?

Ноги подкашиваются от предвкушения.  Он ведь не собирается брать меня прямо здесь?"

"— Бежать надо… бежать, Невеличка, — вдруг говорит Глеб, и я окончательно теряюсь.

Так и не успеваю понять, о чем он говорит, потому что настойчивые губы выбивают последние мысли из головы. Больше ни о чем думать не могу, когда сильные руки подхватывают меня под бедра. Невольно обхватываю мужские бедра ногами, не позволяя прервать поцелуй.

Разве он не собирался помочь мне вспомнить? Хотя какая уже разница…

В мой рот врывается горячий язык, и мозги окончательно плавятся под его хозяйским натиском. Он определенно ведет себя иначе.

Чувствую, как Глеб подается вперед, и моя пятая точка опускается на прохладные клавиши…

Резко отстраняюсь от горячих губ. Из горла вырывается болезненный стон, что вторит беспорядочному бряканью из-под крышки рояля. Голову словно металлическим обручем стянуло. Давлю пальцами в виски, желая избавиться от ощущения, что моя черепная коробка вот-вот лопнет.

— Тише-тише, — словно сквозь вату слышу голос Глеба. — Сейчас все пройдет…

Внешние звуки звучат отрывочно, потому я не могу разобрать все, что он говорит.

Какого…

Все естество заполняет стыд, когда я понимаю, что происходит. Мистер Голд поднимается с колен и обжигает мое полуобнаженное тело пристальным взглядом черных как ночь глаз.

— Ты сладкая, — бросает он, и тут же впивается в мои губы грубым поцелуем.

Слишком смущающее воспоминание обрушивается на меня горячим потоком. Слова, действия и чувства перемешиваются в огромную кучу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Он красивый. Не какой-то там смазливый мальчик. По-мужски красивый. Такой большой и сильный. Пытаюсь вспомнить о нем больше подробностей, но воспоминание никак не хочет выходить за рамки «здесь и сейчас».

Грубый. Но это для меня вовсе не ново.