Его маленькая слабость

—  А остальные люди обычно поддерживают как-то неуверенно, — продолжает Аня, а я все жду своей роли в этих примерах, продолжая бороться с пуговицами. — Будто боясь запачкаться. Или же заразиться."

"Она пожимает плечами, пытаясь спрятать за этим бессмысленным действием свою обиду.

— Это Лара и Надя? — стараюсь говорить спокойно.

— А вы, — игнорируя вопрос, доходит наконец до сути Аня, и я забиваю на рубашку, замирая посреди комнаты, — так уверенно берете мою руку… Крепко и в то же время осторожно, чтобы наверняка, но и не больно.

Оттого и все слова, что вы говорили поначалу… они ведь меркнут на фоне того, как вы меня за руку держите.

Она вдруг подходит ближе, а я все не могу отмереть. Кладет свои ладони на мои плечи и сводит на шее. Берет пальчиками воротник и, подтянув края друг к другу, без труда попадает чертовой непослушной пуговицей в петлю. Скользит пальчиками на несколько сантиметров ниже и снова справляется.

Хмурюсь. Чувствую, как в горле снова собирается предательский ком. Ловлю ее ладони и прижимаюсь к ним губами:

— Спасибо.

Краснеет и хочет отстраниться. Но я не позволяю.

— Это ведь такая мелочь, — смущенно бормочет. — Всего лишь пуговицы.

Разве?

При чем тут вообще пуговицы?

Глава 17

АНЯ

— Я вас наверно тут подожду? — бормочу тихо, когда чувствую, что машина остановилась.

— Что еще за новости? Зачем тогда ехала? — слышу несдержанный ответ и напрягаюсь.

Я уже и сама пожалела о своем необдуманном решении:

— Не хотела дома оставаться. Но там ведь люди работают, а я…

— Расслабься, — перебивает меня Глеб.

— Там сейчас никого нет. Рано еще.

Ну если так… Не хотелось бы путаться ни у кого под ногами.

Неуверенно подгребаю к себе пальтишко, и тянусь к двери. Не успеваю тронуть ручку, как она сама распахивается.

— Вить, я сам, — слышу строгий голос Глеба снаружи.

Сильная рука тут же подхватывает меня под локоть, помогая выбраться из машины. В растерянности поднимаю взгляд, когда по моей щеке проходятся шершавые пальцы, убирая с лица растрепавшиеся волосы.

Чувствую, как щеки начинает заливать кипятком.

Мне неловко, что ему приходится возиться со мной. Но в то же время, мне это безумно нравится. Этот — другой Глеб. Не тот, что злой, когда трезвый. И не тот, что добреет под хмелем. Вот этот.

Я более чем уверена, что когда я пришла к нему ночью, он был в здравом уме. Не затуманенном градусом. Однако… он был так нежен…

По спине пробегаются мурашки от воспоминаний о прошедшей ночи. Мне сладко и стыдно одновременно.

Это так здорово.