Его маленький чертёнок

– А что, помешал?

– Да!

Отшатывается от меня, разворачивается спиной, пряча взгляд, и суетливо наводит порядок на кухонном гарнитуре. Дрожащими руками бесцельно перекладывая с места на место грязную посуду. Готов поспорить, что просто прячет от меня свою нервозность. Дурочка моя. Почему я стою и улыбаюсь?

– Кхм, так ты кого-то ждала?

– Ждала! – ляпнула коза.

– Пока моя дочь спит в гостиной, ты тут кого-то в гости ждала? Ночью? И кого же? – в груди острой иглой кольнула ревность, правда, едва-едва.

Я тут же отодвинул это скверное, разъедающее чувство на задний план. Идиотом надо быть, чтобы не понять, что девчонка просто бесится.

– Не твоего ума дело. Тебе, значит, можно с невестой свидания устраивать, а я чем хуже?

– Хуже? Наоборот. Ты в тысячи раз лучше, Фис, – сказал я.

Девчонка на мгновение замерла. Плечи напряглись. Но это был лишь момент слабости, потом она с еще большей прытью продолжила передвигать тарелки.

– Ладно, тогда, может, мне уйти? – спрашиваю и замираю.

Игры играми, а услышать “да” было бы больно.

Но Ветрова молчит. И вот вроде выгнать меня пытается, а сама бутерброды готовит и кофе в турке варит. Кофе в одиннадцатом часу ночи? Я же говорю: полное отключение нейронных связей. Моя наивная коза.

В общем, слушать меня отказывались напрочь. И я уверен, даже если бы я прямо в этот момент заявил громкое “я тебе люблю”, она бы просто пропустила мимо ушей. У них с Доминикой разум напрочь перекрывают эмоции, и пытаться им в такие моменты что-то объяснить – это как головой в стену долбиться.

Толку ноль, себе же хуже.

Хорошо. Я умею ждать.

Я оглянулся, рассматривая небольшую, светлую уютную кухню. Белые стены, желтый солнечный гарнитур, цветочки в зеленых горшках на подоконнике, и в тон к ним небольшой круглый столик, на котором стояла кружка с остывшим чаем. Но внимание мое привлекла не она, а раскрытый блокнот. А если еще точней – рисунок, карандашный набросок.

Пока Анфиса была увлечена своим “психованием” я подошел к столу и взял блокнот в руки, рассматривая.

Сердце сжалось, и на душе стало невообразимо тепло. А по рукам пошли, кажется, те самые мурашки, о которых так любят говорить в глупых книжках. Мне казалось это совсем не “мужская” история. Я ошибался. Одного взгляда на сделанный с такой любовью рисунок хватило, чтобы в груди защемило.

– Фис.

– М-м? – промычала девчонка, оборачиваясь, заметив блокнот у меня в руке.