Отнеси его в машину, — распоряжается Марьяна. Парень быстро ретируется.
— А в чем дело? Хочется не упустить шанс посверкать задницей в европейском журнале? Да ты и так местная «звезда», — цокаю я.
— Зачем ты так говоришь? — обиженно надувает губы.
А, в общем-то, зачем я это все…
Черт его знает…
Ее присутствие мне не нужно. Тем более, когда я не в самой лучшей форме. Меньше раздражителей вокруг.
— Я уже не девочка, меня в кои-то веки оценили, пригласили в рекламную компанию, потому что я подхожу им по возрасту и типажу, — иронично усмехается.
— Не все малолеткам светиться. Ну… еще знакомый помог… То есть порекомендовал меня. Я не могу отказаться и подвести его.
— Знакомый… — тоже ухмыляюсь.
— Ревнуешь? — сверкает на меня глазами и посматривает на часы.
А я ревную?
Может быть, но это не та причина, по которой я против ее отъезда.
— Разве это важно?
— Что?
— Все вот это важно для тебя? Ты правильно заметила. Ты не девочка уже, а взрослая женщина. Мать. И вот ты готова укатить в Европу за сомнительной карьерой, чтобы что?
— Чтобы… — задумывается.
— Чтобы потешить свое самолюбие, — заканчиваю я. Выходит нервно. Даже зло.
— А при чем здесь материнство? За Лерой присмотрит няня, она же отвечает за уборку и готовку. Ты в моей помощи не нуждаешься. Это всего на несколько месяцев. В чем проблема? Что ты от меня хочешь? Почему нет? — уже тоже нервно выдает Марьяна, запихивая в свою сумочку какую-то косметику с комода.
Чего я хочу?
Да, пожалуй, того, что она действительно не может мне дать.
Семьи. Тепла. Уюта. Заботы. И той самой глубины, которой у нас никогда не было.
Мы как-то изначально были на разных полюсах. Сходились только в плане секса, и…
И что?
В тысячный раз задаю себе этот вопрос и никак ничего не могу найти.
Поначалу я заглушал Марьяной душевную боль, точнее, заменял настоящие разрывающие чувства плотскими утехами, куражом, алкоголем. Потом… потом — наверное, на зло Мирону. Я был не в том возрасте, чтобы рассуждать здраво.
Мной руководили гормоны и эмоции. А потом случилась Лера. Марьяна — в слезах, я — в шоке. И ведь не косячил никогда в каком бы состоянии ни был — всегда предохранялись. Но вышло так, как вышло. Сокрушаться и выяснять, кто виноват, было бы неуместно. Ребенок уже есть. И я, как истинный «рыцарь», женился. Во мне всегда было повышенное чувство ответственности. Хорошее качество, говорил отец. Только иногда оно мешает жить.
А потом… А потом я втянулся.
