Дочь, жена-красавица, которая не напрягает, качественный интим… Почему нет?
Любовь?
Я вас умоляю.
Кому она нужна?
Прошли годы, я стал серьезнее, умнее, опытнее и понял, что меня все устраивает.
Устраивало до аварии, пока не сел в инвалидное кресло и не начал переосмысливать ценности. Времени теперь у меня предостаточно. Хотя это, скорее всего, депрессия. Встану на ноги — все пройдет."
"— Мне порой кажется, что я уже ничего от тебя не хочу. Поезжай, если это для тебя так важно, — спокойно проговариваю я.
Злости нет. Есть недопонимание, но мы всегда общались на разных языках. Хотя нет, последнее время мы его нашли во взаимных претензиях.
Тишина. Марьяна разворачивается, делает несколько шагов в сторону выхода, но останавливается.
— Нет, я могу остаться. Тебе нужна моя помощь? — вдруг спрашивает она, но смотрит на меня глазами жертвы. Немного раздражена, оттого что я рушу ее планы.
— Нет, мне не нужна помощь, — отрицательно качаю головой.
— Платон, — выдыхает, берет себя в руки и с натянутой улыбкой идет ко мне.
Присаживается рядом со мной на кресло, перегибается через подлокотник и тянется к моим губам. Отстраняюсь, не позволяя себя поцеловать. Ее рука ложится мне на колено, поднимается выше к паху. — Если я на тебя сяду, я ничего тебе не поврежу? — вдруг спрашивает она. А мне становится жутко смешно, до истерики. — Или я могу… — встает с кресла и начинает опускаться предо мной на колени. Хотя Марьяна здесь ни при чем, мы всегда решали конфликты сексом.
— Не поможет… — отрицательно качаю головой. — Не в этот раз.
Ловлю ее за подбородок, сжимаю, всматриваюсь в глаза, пытаясь понять, чего я вообще от нее хочу. И вдруг понимаю, что ничего. Совершенно ничего. И ее отсутствие наоборот меня успокоит.
— Поезжай, если это тебе нужно, — отпускаю ее. Отъезжаю назад. — В жизни следует делать то, что действительно важно, иначе накроет ощущением несостоятельности, — произношу я, смотря, как Марьяна поднимается с колен.
— Спасибо, что понимаешь меня, — отвечает она.
Поправляет юбку, подхватывает сумку и спешит на выход. А я не понимаю… Ничего не понимаю, но Марьяна мне не поможет.
Убегает, быстро стуча каблуками. Дверь захлопывается, воцаряется тишина. Накрывает дикой тоской. Кажется, будто я действительно упустил в своей жизни что-то важное и не состоялся. С яростью сметаю со стола забытый флакон духов жены, он разбивается и наполняет комнату приторным запахом орхидеи.
