— Платон, правда, все в порядке. Просто проснулась не в настроении, со мной бывает.
— Сядь, — указывает на диван. Глубоко втягиваю воздух, сажусь. Подъезжает ко мне близко-близко, насколько это позволяет коляска. Касается своими коленями моих, теперь мы на одном уровне. — Прекрати от меня убегать. Не находишь это нечестным, когда я не могу догнать.
— Может, и не нужно догонять, — отвожу взгляд.
— Может… — повторяет, недоговаривает. Берет меня за руки, сжимает. Не смотрю на него. Иначе он слишком много прочтет в моих глазах, это все равно что заново обнажиться перед ним и получить отказ.
— Так что, серьёзный поклонник? — опять иронично спрашивает, начиная большими пальцами поглаживать мои запястья. По коже тут же разбегаются мурашки, закрываю глаза. Зачем он это делает? — Алиса, поговори со мной.
Распахиваю глаза, смотрю на него. Спокойный и внимательный.
— Разве тебе есть разница? К чему эти вопросы? — заглядываю в глаза, изучая реакцию. А там нет ничего. Спокойствие и равнодушие.
— Просто хочу знать.
Ты небезразлична мне.
— Небезразлична, как кто?
Боже, зачем я это спрашиваю?
— Как близкий человек, — выдыхает он, понижая голос.
— Как родственник, — договариваю за него. — Как сестренка? Знаешь что, спасибо за внимание и заботу. Как сестрёнка, скажу: у меня все просто замечательно. За мной ухаживает хороший парень. Мне все нравится, — опять злюсь и несу чушь. Я сегодня не в себе. Вырываю свои руки из его сильной ладони. — Можешь не переживать! — с раздражением кидаю ему. Пусть оставит меня в покое.
Пусть не трогает меня! Иначе я опять навыдумываю себе того, чего нет.
Соскакиваю с дивана, но падаю назад, когда Платон слегка толкает меня, вынуждая сесть.
— Да, что ты от меня хочешь еще?!
Заглядываю в его глаза, тоже злится, дышит глубоко. Хочу оттолкнуть, опускаю руки на его грудь, но замираю, когда он резко приближается ко мне и замирает в миллиметре от моих губ. Сглатываю. Мы еще никогда не были так близки.
— Алиса, — шепчет мне в губы, протягивает руку и обхватывает мой затылок, удерживая на месте.
Сердце колотится так, что, кажется, сейчас разорвёт грудную клетку. Голова кружится. Облизываю губы и закрываю глаза.
Мамочка…
Нет, он не целует, просто дышит, опаляя мои губы горячим дыханием.
— Малыш… — вновь на выдохе говорит он, но замолкает, прикасаясь к моим губам.
Опять не целует, но мне достаточно его горячих губ. Под моими руками на его груди ощутимо сильно колотится его сердце. И тут меня захлёстывает паникой.
