— Скорее, себя, — признается и трет лицо руками, словно очень устал.
— И о каком багаже ты говоришь? — выгибаю брови, становясь смелее. — Ты разводишься.
— Все-то ты знаешь. Подслушивать нехорошо, плохая девочка.
Молчу, покусывая губы. И он молчит, рассматривая меня. Не просто так, а словно трогает серым взглядом тело. Какие у него глаза сейчас. Открытые, откровенные.
— Кажется, у тебя там опять что-то горит, — оборачивается в сторону кухни.
— Что? — я настолько одурманена, что в первые секунды не понимаю, о чем он говорит.
— Блин! Курица!
Соскакиваю с дивана и несусь на кухню, одновременно слыша, как в дверь звонят.
Все опять сгорело. Есть это теперь невозможно. Прямо проклятье какое-то. Я и кухня — вещи несовместимые.
Выкидываю курицу с овощами в помойное ведро и улыбаюсь, как дура. Меня до сих пор не отпускает эйфория. Слышу голос Лерки и пытаюсь вернуть себе вменяемый вид.
— Привет, — Лера входит на кухню. — Опять не получилось? — сочувствующе спрашивает она, а я смеюсь, кивая.
— Ты опять лишила нас ужина? — как ни в чем не бывало произносит Платон, въезжая в кухню.
— На этот раз виноват ты, — отвечаю ему и тут же замолкаю, просматривая на Лерку.
— Это папа готовил?
— Это папа мешал мне готовить, — комментирую я. Лерка прищуривается, посматривая на нас с подозрением, но, слава богу, ничего не спрашивает.
— Бутерброд сделаешь? — спрашивает она, открывая холодильник.
— Никаких бутербродов. Собирайтесь, я приглашаю вас на ужин в ресторан внизу.
— Ура! — Лерка хватает яблоко и убегает наверх.
— Признаю, моя вина, — Платон выставляет руку вперед. — Оставляй сковородку и собирайся, малышка.
А мне кажется, я сейчас лопну от счастья.
ГЛАВА 12
ГЛАВА 12
Платон
Никогда бы не подумал, что я, взрослый мужчина, буду скрываться от собственной дочери. Мы с Алисой, как шпионы, обмениваемся взглядами, улыбками, лёгкими касаниями, делая вид, что в наших отношениях ничего не изменилось. Не знаю, что произошло. Меня вдруг сорвало от ее детских нелогичных обид. И эти цветы от поклонника, на которые я не отреагировал так, как бы она хотела, и ее злость, обида от разбитых надежд.
Я просто хотел ее успокоить. Поговорить, понять, но что-то пошло не так. Ее свежий запах, огромные глаза, упрямые обиженные губы — и меня несёт не туда. Наклоняюсь, вдыхаю, чувствую её тепло и трепет. Это что-то очень чистое и настоящее. Никакой фальши, алчности, выгоды и похоти. Все построено на чувствах и интуиции. И это подкупает, кружит голову, снося барьеры.
