— Платон?! — позади нас раздается голос Марьяны. — Что здесь происходит? — немного язвительно спрашивает жена. А маленькая дурочка все равно смотрит мне в глаза, будто ждет чуда. Стук каблуков Марьяны режет уши, она встает позади меня. Закрываю глаза и отрицательно качаю головой. Обхватываю запястья Алисы и отрываю от себя, отступая. — Объяснения будут? Или мне додумать самой? — спрашивает Марьяна и прожигает взглядом Алиску.
Разворачиваюсь.
— Нечего додумывать, мы просто разговаривали, — отрезаю я.
— Нет, не просто! — высовывается Алиска.
Ох, хочется отшлёпать эту девочку. Несчастье мое! Что ты исполняешь?
— Ммм, как интересно, — усмехается Марьяна и берет меня под руку, словно метит территорию.
Вот только этого мне не хватало.
— Алиса, иди в дом! — рявкаю я.
Нервы сдают.
— Ну зачем ты ее гонишь, пусть выскажется, — Марьяна небрежно взмахивает рукой в сторону Алисы, — если ума хватит, — пренебрежительно фыркает и смахивает с моего пиджака невидимые пылинки. Нашла кого цеплять. Глупую девочку.
Алиса хоть и смелая, но все же маленькая, уязвимая девочка.
— Кто бы говорил… — злится Алиса, сверкая глазами. И вот если Марьяна намеренно цыплят девочку, то Алиса искренняя. Чистые эмоции, никакой фальши. Надрыв.
— Ах ты, малолетняя дрянь!
— Хватит! — одёргиваю Марьяну, прерывая. — Обе замолчали! — Ты, — указываю на Алису, — идешь в дом. А ты, — обращаюсь к жене, — собираешь Леру, и мы едем домой.
— А что… — пытается возразить жена.
— Иди за Лерой, я сказал! — подталкиваю ее.
— А ты — домой! — таким же тоном указываю растерянной Алисе.
Марьяна разворачивается и уходит, громко стуча каблуками. Алиса глубоко дышит, сглатывает и, поджимая губы, убегает в сторону дома.
Выдыхаю, тру лицо.
И что мне с этим делать?
Зная Алису, понимаю, что она не успокоится. А я так устал…
Нет, не физически — морально истощён. Кажется, что всю свою жизнь я упускаю что-то главное, значимое. Оно проходит мимо меня, а я не успеваю уловить вкус.
Сажусь в машину, выезжаю со двора и жду.
Лерка бежит впереди с криками: «Я сяду вперед!» Марьяна одергивает ее, запрещая.
— Пусть сядет ко мне, — улыбаюсь дочери и с недовольством смотрю на Марьяну.
— Ты всегда ей потакаешь, — фыркает жена, садясь на заднее сиденье. Лерка устраивается удобнее, пристёгиваясь, а Марьяна продолжает выражать свое недовольство: — Она уже ни во что меня не ставит. Слушает только тебя! — нервно дергает ремень безопасности. — Я — запрещаю, ты — разрешаешь.
