В постели — пять баллов тебе, Марьяна. Но я, к сожалению или к счастью, вышел из того возраста, когда отношения определяет постель. Да и супружеская постель определяется не только сексом, а чем-то более глубоким. Местом, где хорошо засыпать и просыпаться с человеком. У нас этого не было.
Снова тишина. Марьяна не возражает. Трудно опровергнуть правду.
— Платон, я стану, какой ты хочешь. Не оставляй меня. По факту, кроме тебя и дочери, у меня никого нет.
— Марьяна… — теперь стону я. В ее словах есть доля правды.
Ее родители давно погибли. Ее старшая сестра замужем за американцем и живет где-то в Далласе. Подруг как таковых у нее нет. Только такие же гламурные завистливые дивы. И если Марьяна лишится статуса жены Вертинского, все благополучно про нее забудут. Мне немного ее жаль. Как человека. Но жалость — это не то, ради чего можно жить с женщиной.
— Ладно. Хорошо. Через два часа я буду в кафе. Там поговорим, — решительно произносит Марьяна и сбрасывает звонок.
Это будет сложнее, чем я полагал.
Гораздо сложнее. Марьяна в отчаянье.
ГЛАВА 16
ГЛАВА 16
Платон
Для встречи я выбрал место в кафе, для того чтобы избежать очередных истерик Марьяны. Хочется все решить спокойно. Нет, я не тиран и не собираюсь отнимать у Марьяны дочь. Мне принципиально, чтобы Валерия осталась со мной. Всегда рядом, всегда на глазах. Я не знаю, как иначе, категорически не понимаю отцов, которые после развода не видят детей. Даже встреч раз в неделю мне не хватит.
Несмотря на то, что я дал Марьяне два часа, она опаздывает.
Но время никогда не имело для нее значения. Оно эфемерно. Она живёт вне времени, согласно собственным ощущениям, ей чужда пунктуальность. Но я терпеливо жду. Мой адвокат составил адекватный договор. Я не хочу опускаться до шантажа, не хочу копаться в ее грязном белье. Потому что это и мое белье тоже. Я все это допустил! Но если она вынудит, ради дочери я опущусь и до такого. Арон обещал, что через несколько дней у меня будет достаточно рычагов давления.
Марьяна появляется с опозданием на полчаса. Собранная. Она всегда была ухоженная и стильная. У нее хороший вкус. На ней строгое платье, туфли, уложенные волосы, но на этот в образ монашки совершенно не вписываются солнцезащитные очки. Неудивительно, похмелье дает о себе знать.
— Привет, — тянется ко мне за поцелуем, отворачиваюсь, ее помада смазывается у меня на щеке. Пока Марьяна, сжимая губы, присаживается за стол, стираю помаду салфеткой.
