А я стою растерянная, глазами хлопаю и слова сказать не могу. Только смотрю на то, как Платон прощается с Ароном, Мироном, даже Миланка его целует, а я не могу сдвинуться с места. Он лишь кивает мне и пересаживается в машину. Все расходятся, а я так и стою, смотря, как машина увозит его далеко и надолго.
В тот день я прорыдала в своей ванной весь вечер.
За что он так со мной?
Наигрался и понял, что я ему не подхожу?
Хотя над чем тут сокрушаться. Платон никогда меня не любил.
Никогда!
Я для него всего лишь капризный и навязчивый ребенок.
И от этого так горько, что хочется кричать. Что я и делала. Кусала подушку и кричала в нее. И его ненавидела так же сильно, как любила. Всех вокруг ненавидела."
"Три дня не ходила в университет, притворяясь больной. Милана знала причину моей «болезни», поддерживала, что-то объясняла про то, что Платону нужна реабилитация. Я все понимала. Все. Это здоровье, и оно выше всего. Вот только со мной он не посчитал нужным поговорить… Я недостойна даже звонка и сообщения.
Все два месяца мне писала только лишь Лера, рассказывая, как замечательно в Германии и что они успели посмотреть. Им хорошо там. Про отца я у нее не спрашивала, так же как и он про меня. Все так быстро закончилось… Даже не начинаясь.
Милана сказала, что Платон развёлся с Марьяной. Быстро и тихо. Удивительно, что Марьяна согласилась на все условия. Но, говорят, Платон знал, на что давить. И вот он уже больше месяца свободный человек и стоит на ногах. Но возвращаться не торопится.
Я решила вычеркнуть Платона Вертинского из своей жизни.
Никто не знает, сколько раз я строчила ему письма на почту, набирала сообщения и хотела позвонить. Но в последний момент запрещала себе это делать. Как-то Саша сказала очень правильную вещь. Если мужчина хочет видеть женщину, он горы свернет, но встретится с ней, объяснится и даст понять, что она ему дорога. Платон даже пары слов мне не написал… Даже такая дура, как я, поймёт, что ему не нужна. Все, точка.
— Я присяду? — спрашивает Макс, приводя меня в себя.
Я в кафе, возле универа, пью капучино и смотрю на кружащийся снег за окном.
— Да, конечно, — улыбаюсь. Мы нормально общаемся, но уже без намёков на отношения. Несмотря на то, что Платон отдалился от меня, я все равно не горю желанием пробовать отношения с кем-то другим. Мне никто не нужен. Не могу… — Где проведешь новогодние каникулы? — спрашивает он, заказывая себе кофе.
— Не знаю, — пожимаю плечами. — Нет планов — наверное, дома.
