Его мишень

Размазывая сопли и слезы я рассмеялась, но смех был больше похож на истерику. Новость просто выбила меня из колеи, нужно было время, чтобы осмыслить случившееся.

Да, будет непросто, но ведь мы справимся? Тем более Свят говорил, что этот пансионат очень хороший…

— Геля, Святослав, поздно уже, идите спать, — постучала мама.

Я быстро вытерла слезы и, нарисовав улыбку, открыла дверь. Все недопонимания, что были между нами раньше исчезли, будто их и не было. Я смотрела на свою маму и понимала, что нужна ей сейчас как никогда.

— Ну и чего смотришь? — спросила она. В эту минуту она была собой. — Двенадцатый час, между прочим. Я вам там в твоей комнате постелила.

Не совладав с порывом, я обняла маму и прижала к себе крепко-крепко.

— Гель, ты чего это?

— Я так тебя люблю, мам. Все будет хорошо.

— Конечно, будет, — проворчала она, но по-доброму. — Идите, давайте-давайте. Святослав, — выглянула из-за моего плеча, — ты мерзляк? Одеяло потолще принести? У нас ужас как дует, первый этаж.

— Не, я закаленный, теть Надь. Да и кто знает, вдруг вообще ночью будет жарко, — развязно мне подмигнул, и я одарила его грозным взглядом.

— Хороший у тебя мальчик, Геля, вот хороший! Не то, что тот твой был… Как его там звали? Егор? Или подожди… забыла…

— Спокойной ночи, мам, до завтра, — я чмокнула ее в щеку и, взяв Свята за руку, подтолкнула к своей комнате.

Глава 16

В моей комнате ничего не изменилось: горы книг на полках, цветастый ковер на стене, идеальный порядок и небольшая разобранная полуторная кровать, с двумя подушками вместо одной…

Я посмотрела на нее и поняла, что так дело точно не пойдет.

— Надеюсь, ты понимаешь, что будешь спать на полу? Сейчас принесу тебе толстый плед, был у нас где-то в кладовке.

— Ну уж нет, первый этаж, дует, — и бесцеремонно плюхнулся на кровать, от чего допотопный матрас жалобно всхлипнул. — Ты с краю любишь или у стеночки?

— Бойко, имей совесть!

— Да не буду я руки распускать, клянусь.

— Тогда на полу лягу я.

Я сходила в прихожую, принесла из кладовки плед, еще одно одеяло и демонстративно принялась раскладывать добро.

— Я бы тебя вообще в гостиницу выперла, но ты так много сделал для меня сегодня, я в отличие от тебя совесть имею.

— А вдвоем теплее, — и, протянув руку, тронул радиатор. — Батареи еле пашут. Не замерзнешь?

— Ничего, не зима еще, — достала из сумки принадлежности для ванной и теплую пижаму. — Надеюсь, когда я приду, ты будешь спать.