Его моя малышка

И даже не знала, чем возразить.

Он простил влюблённого в его жену Моржова. Он нашёл для Лизы такое красивое оправдание, что не знай Марина больше, и она бы поверила. А всё потому, что любит сам. Знает, понимает, осознаёт, насколько мы не властны над этим чувством, что ради него готовы на всё. Но неужели ему и в голову не пришло, что Лиза, например, безбожно врёт?

— А Моржову ты веришь?

— В том состоянии, что он вчера был, он и не смог бы врать. Он обещал, что сам на ней жениться, если что. Но потом она сделала анализ и успокоилась.

«О, боги! — упёрлась Марина в его грудь затылком. — Когда уже будет наконец готов мой анализ? Заказала бы экспресс и уже отмучилась. Но нет же, сдуру попросила проверить по максимальному количеству аллелей. А теперь и сказать ничего не могу, и сама не знаю, что думать».

Вот только в то, что была у Лизы такая крышесносная любовь, что не смогла она полюбить своего ребёнка от мужа, Марина не верила. Детей насильников, да и тех любят. Потому что дети ни в чём не виноваты.

А мужем Лиза дорожила. И если так перепугалась, что побежала плакаться Моржову, значит, очень сильно накосячила. И тем, что проболталась Моржу, накосячила ещё больше. А потом получила анализ и постаралась убедить Моржова, что всё в порядке, она — мать, Гомельский — отец. И поди трахалась с ним, дурочка, только чтобы он не проболтался. Но когда всё равно запахло разводом, даже мать ослушалась и второго ребёнка рожать не рискнула. И сейчас, наверно, крутится как уж на горячей сковородке, в ужасе, что правда вылезет наружу. И Лизе ничего не грозит ровно до того дня, пока Гомельский не сомневается в своём отцовстве. А значит, «жить» ей осталось считанные дни.

«Или я просто делаю сейчас как Туманов: разворачиваю факты как мне надо? — выдохнула Марина. — Пора заканчивать с этой казуистикой».

— Может стоит поговорить с Лизой начистоту?

— Сомневаюсь, что она уже скажет мне правду, — засунул Роман руки в карманы и тоже вздохнул. — И сомневаюсь, что согласится добровольно отдать дочь, хотя я ей и предложил.

— Зря сомневаешься, — не стала Марина сыпать соль на его раны. Туманов, конечно, скажет ему, что свою позицию Лизавета определила твёрдо: ни за что. Но Марине сейчас казалось, что в свете последних событий Лизе выгоднее было бы принять предложение Гомельского, и чем быстрее, тем лучше. Лучше бы ей согласиться на любые его условия, пока не поздно, чем устраивать эту войну. И аргументы в пользу своей версии Марине казались железными.