Онлайн-библиотека книг
Но она бы соврала, что думала: на обмене любезностями всё и закончится. Звонил-то он Гомельскому, значит, якобы прилетел к нему. Нет, Туманов был такой Туманов. И если уж что-то втемяшил себе в башку, не отступит.
Он щёлкнул кому-то пальцами и со стороны берега тут же показался человек с огромным букетом в руках.
— И куда я его дену? — фейспалмом прикрыла Марина глаза, пока букет ещё несли. — Лёш!
— Да куда хочешь. Хоть выкини, — равнодушно пожал он плечам, когда цветы доставили.
— Вот зачем? — всё не решалась Марина взять букет.
— Люблю я тебя, дурочка, — словно они тут были одни, сказал Туманов. — Люблю, — рывком подтянул к себе за шею и впился поцелуем.
Пощёчина прозвучала звонко. Марина вложила в неё всю злость, на которую только была сейчас способна. И судя по тому, как сморщился паренёк, что держал букет, влепила не слабо.
— Эх, хороша ты, Маринка! Когда зла, — подвигал челюстью Туманов. А Марина забрала букет и, недолго думая, швырнула в воду.
— Спасибо! — демонстративно отряхнула она руки.
И тут только увидела моргающих как две чурки с глазами Гомельского и Моржова.
Туманов поздоровался с каждым из них за руку, словно ничего и не произошло. Сказал Гомельскому, что нужно срочно поговорить, и кое-что сделать. И только когда потянул его буквально за руку, обернулся и на весь пирс заявил:
— Люблю эту женщину, господа! Ничего не могу с собой поделать.
— Чёртов клоун, — пнула Марина чемодан.
— Твой муж? — как-то совсем потерялся Моржов и спохватился поднять чемодан, что упал к его ногам, лишь спустя несколько секунд.
— Бывший, — слегка потрясывало Марину и почему-то хотелось плакать.
Наверно потому, что за этот год, за этот проклятый год, когда она со своим горем была как прокажённая, одна, никого из них рядом не было. Никого. В офисе при ней и рта раскрыть боялись, а, если говорили, то только о работе, о работе, о работе. Дома хоть вой в тишине и пустоте. Никто не приходил её утешать, жалеть, признаваться в любви.
«Нет, я без претензий.
