Его моя малышка

Дианочка каждый день то здесь, то там, — по-стариковски осторожно согнулась она и подняла брошенную куклу.

«Да, только у этой женщины могло хватить такта и мужества снова пойти мне навстречу, после всего», — подумал он про себя.

Она дала ему шанс. Шанс упасть. И шанс подняться. Шанс выбрать: уйти ему или остаться. Разбиться или взлететь.

Марина нашла простой компромисс как им пережить это время до суда, и не причинять боль ни друг другу, ни ребёнку. Всё остальное было в его руках.

Сегодня был его «Дианкин день».

Но сегодня он не возьмёт с собой Диану.

И пусть Марина его не ждёт, сегодня он хотел быть не приложением к ребёнку, а человеком, который решил быть частью жизни их обоих.

Он ехал туда, где сегодня будет Марина. И набрал по дороге Туманова.

— Я сдал анализ ДНК, Алексей. И я точно знаю, что он покажет. Так что не вздумай на суде выкинуть ещё какой-нибудь финт.

— А зря, — явно расстроился Туманов. — Мы могли бы надавить на то, что образцы в банк спермы были переданы без твоего согласия. И за выяснением отношений с Израильской клиникой протянуть ещё месяц.

Потом ещё месяц, а то и два, доказывали, что они не имели права давать выбор Тамиле. И всё это время ребёнок был бы твой, а там, глядишь, и что-нибудь ещё придумали бы.

— Послушай меня, я согласился с тем, что это был быстрый и эффективный способ избавиться от Мурзиных. Да и то сомнительный, скажем прямо. Но на этом всё, Алексей. И ты не хуже меня знаешь, что Тамила заплатила за то, чтобы сохранить эти образцы, и ни в какой банк спермы их не отдавала.

— А знаешь почему? Давай, удиви меня, — усмехнулся Туманов.

— Потому, что, если меня не разорит хитрый адвокат, затягивая процесс, и я сдохну богатым, мой ребёнок из пробирки очень удачно решит проблему наследства."

"— Ну, не разочаровывай меня. Я-то думал ты последний романтик. Скажешь, это любовь, и она решила родить ребёнка от любимого мужчины. А ты прямо жёстким прагматизмом наотмашь.

— Угу, — поймал себя Роман на том, что как только разговор заходил о суде непроизвольно угукал.

 — Французская половина Тамилы, наверно, могла бы подумать именно так, но её еврейская мама не оставила мне шансов. Боюсь, когда я попал в ту аварию, в ней проснулась именно женская часть.

— Зато у тебя остался шанс получить потомство от более молодого себя. А у нас, пользуясь её слабостями к неким, изумрудного оттенка, бумажкам, показать в суде с её слов, что образцы были переданы. Ну а дальше затянем тяжбу с клиникой и всё остальное, как я сказал.