— Оно уже находится на контроле где только можно и нельзя, вы же понимаете. Не всё в моих силах.
— Я тебе разве мало заплатил? Ещё денег хочешь?
Он заёрзал в кресле, сменил позу и снова заговорил под мои острым взглядом:
— Дело не в деньгах, поймите. Если бы речь шла об обычном ЭКО, мы бы выиграли дело. Но здесь речь о клоне. Дело слишком предали огласке, чтобы вы теперь могли на это повлиять. Ни вы, ни я, ни какой-либо другой юрист общественности рот не заткнёт. Информация уже просочилась в СМИ. Ваша репутация будет испорчена, если вы продолжите давить на Прибрежную.
Психолог будет проводить тесты, и если Вера расскажет ему о том, что вы…пытаетесь подтолкнуть её к нужному вам решению, он может не позволить вам контактировать с ребёнком.
Задумался. Этого мне не надо. Я и жду этого психолога, потому как просто так подойти к мальчику я права не имею, да и травму так легко нанести. Для него я просто чужой дядя, с которым ему придётся знакомиться и привыкать, к тому, что теперь у него есть папа.
Невозможно взять и упасть ему как снег на голову. Нам обоим нужно будет время. Я тоже переживаю, что ребёнок меня не примет, и потому прислушался к совету психолога.
Если Вера настроит психолога, или вообще — самого Богдана, это будет очень плохо. Юрист прав, дело уже получило слишком большую огласку, и теперь получить права на ребёнка я могу только честным путём — через суд.
Вот чёрт! Ещё перед этой Верой я не пресмыкался. Прав ее лишать я и не планировал, и не собираюсь принижать её заслуги как матери, но и пятки Прибрежной целовать уж точно не стану.
И что делать?
Достал сигару и зажигалку. Подарок. Не знаю даже, из чего она сделана, на золото похоже, белое. А может, и нет, но вряд ли бы мне подарили дешёвую побрякушку.
— Что ты предлагаешь, Иван Анатольевич? — спросил его, выпустив дым в потолок.
— Вам нужно показать своё хорошее отношение к ребёнку. Вам ведь он на самом деле дорог, я правильно понял?
— Не твоё дело, — зыркнул на него. — Покажу, и дальше что?
Личным я не делюсь ни с кем.
Никогда.
— Нужно войти в доверие и к матери. Хотя бы нейтральное отношение к женщине проявите. Она увидит, как вы относитесь к её сыну, поймёт, что вы готовы к мирному диалогу и перестанет так рефлексировать. Её необязательно как-то воспринимать особенно, но она мама Богдана, и никуда от этого не деться. Надо договариваться обычным путём — языком. И искренним отношением к мальчику. Больше никак.
— Ясно. Ты свободен.
