Черт!
— Оцени сама, — беру ее руку и завожу под юбку.
— Это физиология, — выговаривает без запинки и присущего ей смущения.
— Только она?
— Не знаю, — пожимает плечами, продолжает поглощать меня взглядом.
— У меня мозг от тебя скоро лопнет.
И ведь не вру. Ее сегодняшняя перемена — один сплошной вопрос. Это алкоголь? На его фоне родилась какая-то другая Малинина?
Я не могу ее понять. Сложно. То она шарахается от меня как от чумного, то выдает такие вот перлы.
Мне самому что думать и делать в такой ситуации?
А если делать, где, мать вашу, та самая грань дозволенного?
Насколько меня хватит? А ее? Когда все это закончится, если начнется?
И главное — сколько настоящего меня будет разрушено?
— Я очень логична и последовательна.
— Серьезно? — пробирает на смех.
Усаживаю ее обратно на подоконник, отметая любые протесты. Чуть резковато развожу Никины коленки. Устраиваюсь между.
Мысль о том, что она мокрая, дико возбуждает. Да кому я вру? Она в принципе меня возбуждает. Вся.
Это удобно — переключаться на похоть.
Вбивать себе в голову, что это лишь инстинкты. Ставить во главе секс. Так проще. Так можно выключать свои чувства и игнорировать чужие.
— Давай чуть отмотаем. Примерно на твои слова о том, что запуталась. Поясни.
— Пояснить?
Бесит ее привычка отвечать вопросом на вопрос. Но я проглатываю. Только пялюсь на нее в ожидании ответа. Ника думает. Не спешит мне ничего объяснять. Рассматривает как какую-то зверушку, видимо, анализирует, стоит ли вообще что-то говорить.
— Я запуталась в том, как к тебе отношусь.
Аналогично. Бинго!
Все это, конечно, придерживаю в своей голове. Делиться не спешу.
— Ты слишком непредсказуемый.
Тут же хочется ответить, но Ника прижимает пальцы к моим губам, и я послушно затыкаюсь, так и не успев ничего озвучить. Может, только взглядом высечь.
— Переменчивый."
"Кто бы, блядь, говорил про переменчивость.
— Ты сделал мне больно. Но обещал, что…
— Я извинился, — не могу промолчать.
Стискиваю ее запястье. Целую кончики пальцев и отвожу ее руку от своего лица.
Неосознанно это выходит. Истинные чувства рвутся из-под щита, и чем дольше времени я провожу с Никой, тем сложнее их сдерживать.
Она поджимает губы, и я уверен, что краснеет. Тут темно, но я чувствую ее смущение. Оно заполонило собой пространство.
— Но это так не работает, Ян. Сначала ты делаешь все, чтобы сблизиться, а потом отталкиваешь. Грубо. Жестоко. И так по кругу. Доверие равно предательство. Именно так я тебя вижу.
