Никак лупит по мне кулаками, дергается, орет, какой я мудак.
— Успокойся, — перехватываю ее руки. — Хватит.
— Не трогай меня. Изыди.
— Прекрати, — прижимаю ее к себе и фиксирую ладонью затылок. — Чего ты от меня хочешь? Услышать, что у меня есть к тебе чувства? Они есть! — ору ей в лицо. — Есть. А толку то? Это ничего не меняет. Ни хрена не меняет. Потому что… Потому что мы разные. Все кончится. Не сегодня и не завтра. Но все закончится. Пошло. Грязно. Понимаешь?
Встряхиваю ее, начиная терять над собой контроль.
— Хватит жить в своих розовых мечтах.
Я когда-то жил, потому что был дураком. Больше не хочу.
Не доверяю сам себе. Все равно все похерю. Зачем вообще что-то начинать?
Ника всхлипывает. Я прекрасно вижу ее слезы. Чувствую ее боль. Это убивает.
Эти долбаные ощущения. Сраная эмпатия. Всю жизнь преследует. Всю гребаную жизнь с бременем чувств других людей. Ненавижу все это. Закрываюсь, чтобы не чувствовать. Не проникаться. Никем.
Ника затихает.
Ее волосы развеваются на ветру.
Эта картинка застрянет в памяти навсегда.
27.2
— Ты говорил, что ночью можно быть самим собой, Ян. Получается, снова врал?
Прикрываю глаза. Все мое существо откликается на ее голос.
— Не врал, — выдаю полушепотом.
Теряюсь в ощущениях и той реальности, что вырисовывается вокруг.
— Побудь сегодня собой. Мне нравится тот, кто разговаривал со мной по ночам. Мне нравишься ты.
Никина ладонь скользит по моей щеке.
Смотрю на нее и пошевелиться не могу.
— Какая разница, что будет потом? — ее голос дрожит.
Она вся дрожит, словно от холода.
Выдыхаю и отдаюсь порыву. Обнимаю ее крепко. Касаюсь губами макушки. Ника отзывается на каждое прикосновение.
Это пугает, то, насколько она въелась в кровь, забралась глубоко под кожу. Со мной никогда не случалось ничего подобного. Я старался держаться в стороне от распиаренного вируса под названием «Любовь».
Это она?
Любовь, когда тебя по рукам и ногам связывает?"
"Трясет от одной только мысли, что человек, к которому ты испытываешь все эти странные чувства, может исчезнуть.
Это она? Любовь?
Звонок Никиного телефона слегка отрезвляет, но даже это не способно сейчас оторвать меня от нее.
— Не отвечай, — бормочу ей в губы, прихватывая нижнюю своими. — Не отвечай, — закрываю глаза и задыхаюсь от прошибающих тело ощущений.
Принятие. Капитуляция. Абсолютный белый флаг.
Я стою на коленях перед чертовыми чувствами. Поклоняюсь этой долбаной болезни как сектант. Купидон попал прямо в сердце.
