Десять минут назад она стянула с себя свитер и если бы я не зафиксировал ее руки за спиной, давно бы стащила и лифчик. Шептала о том, как ей жарко.
Что если, ей понравится это состояние? Что если…
Злюсь на себя за эти мысли, но спрятаться от них нереально. Они как рой диких пчел, жалят в самые незащищенные участки сознания.
— Надо, — отлепляю ее от себя, чтобы развернуть, и сползаю по стенке к полу.
Крепко прижимаю Нику, чувствуя, как дрожит ее тело.
— Прости меня, — она начинает плакать и сокрушается в раскаяние.
Я не готов сейчас разговаривать. Проходится себя заставлять, чтобы на нее посмотреть, чтобы обнять.
Я понимаю, что ни в чем она не виновата. И все это ненамеренно, но это не освобождает меня от той волны гнева, что плещется в крови.
Это не отвращение к Нике. Это непереносимость того состояния, в котором она сейчас находится."
"Еще полчаса назад, я пытался понять, что пошло не так. Почему она так среагировала в машине. Сама же хотела. Я видел, хотела. Может быть, не секса, конечно, но она явна была не против яркой прелюдии.
Чем бы она закончилась, конечно, вопрос. Хотя ответ у меня на него есть, она искупала и меня, и себя в дерьме. Оба до сих пор там и плаваем. Проточная вода в душе, смыть все это говно не помогает.
Мы сидим на кафеле. Вода скатывается по лицу, раздражающими холодными каплями. Одежда уже давно насквозь. Вокруг тишина, в которой отчетливо слышен стук Никиных зубов.
Она больше не вырывается. Смирилась со своим положением, видимо.
Упираюсь ступней в стеклянную ширму и подставляю кровящий кулак под струю воды, наблюдая, как она окрашивается в красный.
Валера, сука.
Мудила.
Я прекрасно знаю, что он ей намешал, как и то, чем они сегодня здесь занимаются. Именно поэтому и просил Нику сидеть в машине. Мне нужно было просто забрать бабки, которые он мне должен. Не хотел ведь ехать, но в какой-то момент решил, что если дать нам время и не разбегаться по разные стороны, может быть в итоге, у нас с ней получится диалог.
Валера должен мне несколько сотен. Ему было принципиально отдать налом, чтобы батя не отследил денежных операций.
Завтра этот козел собирался отчаливать на Бали. Херему, завтра он поедет к стоматологу, тварь.
— Холодно, — Ника всхлипывает развернувшись полубоком и кладет голову мне на плечо.
— Ты как?
— Голова кружится. Мне плохо. Плохо. Очень.
Мне плохо. Мне плохо. Мне плохо.
Еще одна фраза, которую она говорит голосом моей матери.
— Это пройдет, — выдыхаю и перекрываю воду.
Нет сил, чтобы подняться.
