Снял с предохранителя, передернул затвор…
В кино выстрел производят легко. Не задумываясь. Сегодня я стрелял именно так — не думая о последствиях. Точнее, в моей голове билась лишь одна мысль — я не должен допустить того, чтобы ей навредили.
Снова смотрю Нике в глаза. В полумраке не видно их цвета, они лишь изредка поблескивают.
Перекатываюсь на спину, анализируя происходящее. Зачем я к ней пришел? Зачем отдал свою спальню Каринке с Антохой?
Ответ прост, но вместе с тем ужасен. Мне стремно признаться в этом даже самому себе, но я шел сюда, потому что не мог оставаться один.
У меня в ушах до сих пор ее крик, а перед глазами — заплаканное лицо.
Ребра ноют от ударов ногами, как и рожа. Сколько все это будет заживать, понятия не имею. Четверо на одного — таких драк в моей жизни еще не было…
Ника шебуршит одеялом, натягивая его до подбородка. Мы просто лежим рядом и знаем, что этот поцелуй ничего не значит. Это лишь выброс эмоций, адреналин. Его в моей крови сегодня с передозом.
В какой-то момент Малинина всхлипывает.
Я тут же напрягаюсь. Меня вообще триггерит на слезы, моя мать постоянно рыдала."
"Ее многочисленные истерики и скандалы с отцом — одна из побочек ломки. Ее ломало, она умоляла его ей помочь, плакала. Он запирал ее в спальне, возил по клиникам. Но ничего не менялось. Она срывалась, а потом скатывалась в чудовищное чувство вины, плакала. Много плакала.
Когда я слышу женский плач, всегда передергивает. Иногда он проходит фоном и почти не задевает никакие струны души, а иногда наизнанку выворачивает.
Вот как сейчас.
— Мне было так страшно, — Ника сжимается в комочек, всхлипывает. — Я успела попрощаться с жизнью. Не знаю, осталась бы я жива, но морально, морально они бы точно меня уничтожили.
Стискиваю зубы и прикрываю глаза. Я не хочу это слушать, потому что все ее чувства отзываются во мне. Они на поверхности. Страх. Он неподвластен подчинению в такие моменты.
— Мы выбрались, — уголки моих губ подрагивают. — Так что просто забудь.
Знаю, что несу чушь.
Но ничего более умного выдать сейчас не могу. Сочувствие — вообще не мое. Я всегда заботился лишь о своей шкуре.
Ника находит мою руку и крепко сжимает ладонь. Я дергаюсь от ее прикосновения, аж зубы сводит. Вроде самый обычный жест, мнимая поддержка, но цепляет. Слишком сильно, так, что дышать трудно становится.
Я понимаю, что она чувствует, и прекрасно знаю, чего хочет.
Она ищет облегчения, а это возможно лишь тогда, когда рядом тот, кто сильнее тебя.
