Минут тридцать бездумно слоняюсь по округе, а потом захожу в первый попавшийся клуб на набережной.
Дальше бара не продвигаюсь. Беру пару шотов, иногда скашивая взгляд в толпу танцующих девчонок. Однозначно есть из чего выбрать.
Раньше я думал, что одиночество — моя стихия.
Высшая степень комфорта, когда тебе никто не нужен. Тем более какая-то девчонка. Я влетал на вечеринку, общался, сваливал, ехал куда-то еще, но надолго нигде не задерживался. Делал все что хотел, не думая о других. Меня не беспокоили чужие проблемы.
Не хотелось помогать, утешать. Переживать. Если ты личность — то поможешь себе сам. Если нет, то есть ли смысл марать руки о такое недосущество? Не думаю.
А сегодня меня перетряхивает от мысли, что все это было каким-то грандиозным самообманом.
Видеть в чужих глазах восторг, какую-то тупую благодарность, и плюсом ко всему иметь возможность разделить с этим человеком и свои страхи — это пугает до чертиков.
Пугает настолько, что земля из-под ног уходит. Но, несмотря на это, я какого-то черта не могу о ней не думать.
Сижу в самом сердце шумной толпы и грохочущей музыки и думаю — может, стоит вернуться? Пойти к ней?
— Привет, ты чего такой задумчивый?
Раздражающий голос где-то сбоку привлекает к себе внимание просто своим наличием.
Поворачиваю голову. Смотрю оценивающе.
— Угостишь? — девчонка приподнимает брови, улыбается.
— Заказывай, — жму плечами и снова концентрирую все свое внимание в одной точке. Залипаю на отражающихся в зеркальной поверхности бара вспышках стробоскопов.
— Я Ника, кстати, а ты?
Точно какой-то сюр. Глаза сами собой закатываются.
Теперь рассматриваю ее детальней. Высокая, смазливая, стройная. Сиськи — зачет."
"— Не имеет значения, — прикрываю глаза на секунды и слезаю с барного стула.
— Ты куда?
— Не твое дело.
— Хам!
Угу. Убираю руки в карманы и выхожу на улицу. Меня пополамит желание вернуться в хостел и уйти в отрыв здесь. Хотя бы с той козой, что липла на баре.
Ника… Возможно, было бы даже весело.
В итоге сам не понимаю, как оказываюсь во дворе клоповника, куда мы заселились.
Присаживаюсь в пластиковое кресло на открытой веранде, где стоит буквально три стола, и придвигаю к себе стеклянную пепельницу.
Запрокидываю голову и выдыхаю дым в звездное небо.
Наступает такая тишина, что, кажется, ее можно потрогать руками. Убеждаю себя, что это всего лишь дикое наваждение, приуроченное к тем выстрелам. Моя странная тяга к этой девчонке — всего лишь результат сильной стрессовой ситуации, не больше.
