Его невеста

Арина и нерождённый ребенок надолго выбили его из игры.

Те, кто хотел, чтобы он вернулся, тоже сделали верный расчет. Привели в его дом Наташу.

Ната…

Девочка. Маленькая совсем. Глупышка.

Она даже не поняла, что произошло.

Это его вина. Его ответственность."

"Первая реакция пошла, когда он случайно оцарапал щетиной её нежную кожу, а потом лизнул, тем самым запустив необратимый процесс. В её организм попала его слюна. Разошлась по организму, проникла в кровь. Наташа потянулась к нему, став более отзывчивой.

Федор снова дотронулся до щеки девушки, провел по ней пальцами.

Опасно.

В нем всё ещё пылало пламя страсти. Инстинкты рвались наружу, нашептывая: она твоя. Делай с ней, что хочешь. Она уже не будет против. Даст всё, что захочешь.

Разум ехидно, почти лениво вбрасывал ложку дегтя: а потом возненавидит. Будет послушно идти с ним в постель, раздвигать ноги. Даже ластиться станет. А потом… Взгляд отводить.

Федор через это проходил.

Вернее как…

Не он. Отец.

Правда, не с его мамой, иначе они с отцом глотки перегрызли бы ещё в его подростковом возрасте, когда к Федору пришла вторая ипостась. Наверное, даже третья, если первую брать человеческую. Он не потерпел бы такого потребительского отношения отца к матери.

Опять же, кто он такой, чтобы судить и вмешиваться? Отец любил и любит Газзи. Одержимо. Ревниво, глухо. Никакие доводы до него не доходят. «Моя» и всё.

Газзи тоже омежка, и он её повстречал сам. Причем уже тронутой и зашуганной.

Оборотни сами по себе собственники. Домаровские — не исключение. Если не сказать обратное. Федор не зря же Наташе сообщил, что ревнив, только она навряд ли на это обратила внимание.

Газзи вначале была благодарна отцу. Пыталась услужить. Он её инициировал, признал своей. Всё, она оказалась в безопасности, больше никто, ни один оборотень, а тем более человек, не смел на неё посягнуть. Её тело теперь принадлежало только ей.

И ещё его отцу.

Сначала Газзи улыбалась. Отец на неё надышаться не мог, делал всё, чтобы она была счастлива. Но сложно быть счастливой, будучи уже сломанной. Она пыталась. Честно. И Федор видел, и отец. Но однажды наступил момент, когда она сказала отцу «нет». Первое «нет» Домаровский-старший воспринял адекватно. Женщина может устать, может не хотеть. Мало ли причин. Второе ему не понравилось. Третьим он пренебрег.

Просто напомнил о том, что они связаны, и увел Газзи в спальню.