Его невинная заложница

Я знаю, что он хочет наказать меня, но даже сейчас, когда сам почти теряет контроль, не может этого сделать. Я улыбаюсь и больше не сдерживаю стонов. Поддаюсь назад, показывая мужчине, что хочу сильнее и резче. Он понимает мое тело с полуслова. Вбивается в меня, сжимает соски между пальцами и рычит:

— Даже сейчас не могу наказать. Хочу, чтобы ты кончила.

Его рука опускается вниз, нажимает на клитор, и я взрываюсь. Хриплю, не в силах справиться с подступившим к горлу криком, но понимаю, что нельзя. Мы в доме не одни, хотя судя по информации Армана, Дитмар с Яной занимаются примерно тем же, чем и мы.

"Я не успеваю понять, как Арман подхватывает меня на руки и несет к кровати. Укладывает мое тело поперек и ложится рядом, притягивая меня к себе и прижимая к мощной груди.

— Дитмар прав, — хрипло говорит Арман. — Ты влезла мне под кожу.

— Это плохо?

— Я не знаю, Катя, — он вздыхает. — Но я не могу быть с тобой грубым. Не могу накричать на тебя, причинить боль. Я причинял боль женщинам, Катя. Не насиловал, конечно, но… — он замолкает.

— Я не хочу этого знать, — даю ему возможность не продолжать. — Для меня ты такой, Арман, — я поворачиваюсь к нему лицом и провожу ладонью по щетинистой щеке. — Нежный и… — запинаюсь, раздумывая, говорить или нет, но киваю сама себе и решаю, что скажу, пусть и рано присваиваю мужчину себе. — Мой.

Глава 51

Утром я спускаюсь вниз, чтобы заняться завтраком. Смотрю в другой конец коридора и подумываю пойти поискать Яну, но в доме стоит полнейшая тишина. Не хочу никого будить, да и Яна не ищет меня, значит у нее все хорошо.

— Ой, — выдыхаю судорожно, когда замечаю крепкую фигуру Дитмара.

Он курит у приоткрытого окна. Волосы взлохмачены, черная плотная майка рельефно обрисовывает налитые мускулы, а на подоконнике лежит пистолет.

— Я такой страшный? — он усмехается на мой испуг и делает глубокую затяжку. — Или Армана искала?

— Он еще спит.

Дитмар кивает и поправляет пистолет на подоконнике, чтобы дуло не смотрело в мою сторону.

— Сделай мне кофе, малышка.

Я едва не закашливаюсь от удивления. Мне даже кажется, что я ослышалась, но это точно не так. Дитмар говорит расслабленно и негромко, но очень отчетливо.

— Малышка?

— Черт, да, — он снова усмехается. — Трудно смотреть на тебя и не сбиваться.

Он выглядит иначе сейчас, намного спокойнее, двигается без резких рывков и угрожающих выпадов, хотя во взгляде все равно сталь.