– Ваше время вышло, – Бертон сделал шаг вперед и презрительно ухмыльнулся, – власть сменилась. Сражаться бессмысленно. Князь нунгалинов капитулировал и признал наше главенство. Оказывая сопротивление, ты подвергаешь опасности свою женщину.
Последнее слово он выплюнул с такой ненавистью, словно обвинил меня в чем-то непристойном.
– Будь мужчиной, а не ребенком, – сказал он, приближаясь еще на один шаг.
Его помощники окружали нас со всех сторон. Их стало намного больше, а из зарослей выходили все новые и новые вооруженные воины.
Эдвин бросил на меня взгляд из-за плеча. Я дрожала от страха. Тогда он кивнул и опустил руки, потушив огонь.
13.3
Мужчины обступили нас, продолжая держать на прицеле, словно диких зверей, опасных для общества. На руках Эдвина защелкнулись браслеты, от которых шел голубоватый свет. Наверное, чтобы заблокировать магию. Это окончательно расставило все точки. Перед нами безжалостные враги.
Один из мужчин слишком грубо толкнул Макея вперед, надеясь, видимо, что он упадет всем на потеху.
Веселья не получилось, Эдвин устоял. Но эти изверги не остановились. Они исподтишка пихали, ставили подножки, подталкивали сзади. Но Макей шел, ровный и спокойный, как скала."
"Я семенила чуть сзади, но старалась не отставать. Я боялась, что останусь одна в окружении этих глумливых мужиков. Меня они не трогали. Пока. Но их голодные взгляды без стеснения изучали мою фигуру, которую не скрывало мокрое платье.
– Будь послушной девочкой, и все будет хорошо, – сказал мне на ухо блондин, который был за главного.
Я сделала вид, что не услышала, и продолжила идти вперед, стараясь не отставать от Эдвина. Тогда этот нахал схватил меня за локоть и притянул к себе. Я вскрикнула от неожиданности. Макей остановился и уставился на соперника. В глазах его полыхал огонь, который не мог найти выхода наружу. Ох, если бы взглядом можно было испепелять!
– Отпусти ее, Бертон! – прорычал Эдвин.
– Не бойся, я не трону ее, пока вас связывает это колдовство, – блондин вздернул мою руку и разорвал рукав, оголив метку истинности, – но я выжгу даже воспоминание об этой дряни.
И о тебе!
Захотелось влепить ему пощечину, вцепиться в холеные волосы, разорвать одежду. Но я вовремя перехватила взгляд Эдвина. Тот лишь покачал головой, призывая меня не совершать глупостей.
– Какая ты стала дерзкая! – сладко сказал Бертон. – А была такой тихоней. Мне определенно нравятся перемены. Надеюсь, в постели ты тоже будешь горячей девочкой.
А затем он накрыл мои губы поцелуем.
