Мерзким, подчиняющим, словно хотел поставить меня на место и наказать одновременно.
Я не успела даже подумать, как впилась в его губу зубами. Да так крепко,что он не сразу смог меня оторвать. Рот наполнился соленым и теплым, а на белоснежный ворот рубашки мерзавца капали жирные капли крови.
– Ах ты, маленькая дрянь! – разъяренный Бертон отвесил мне такую пощечину, что я отлетела на метр в сторону.
В голове зашумело, и реальность перестала быть устойчивой.
Макей бросился было на моего обидчика, но его удержали четверо мужчин.
Я сплюнула кровь Бертона на землю, и вытерла рот пучком влажной от росы травы, а затем посмотрела на него с таким вызовом, что он замер, а потом пошел в мою сторону, словно разъяренный бык. Казалось, у него из ушей пар валит от злости. Я ждала своей участи, не вставая и не прикрываясь. Хочет бить лежащую на земле женщину, пусть бьет. А другие пусть смотрят. Мне уже все равно.
– Что здесь происходит? – на поляну, где разыгрывался страшный спектакль, вышел пожилой мужчина, – Алекс, я тебя спрашиваю.
Новоприбывший тронул блондинчика за плечо. То дернулся и попытался сбросить руку, но не получилось. Видимо, у мужчины была над Бертоном какая-то власть.
– Вы слишком долго, – холодно сказал начальник, – а за самосуд тебе еще и влететь может.
Чьи-то руки подняли меня и подтолкнули вперед. Но идти я не смогла. Мир вокруг кружился, голова раскалывалась, в ушах звенело. Не пройдя и трех шагов, я опять оказалась на земле, больно расцарапав ладони.
Снова. Из глаз брызнули слезы злости и отчаяния.
– Алекс, мы опаздываем, – поторапливал главный.
– Генерал, она не может идти, – извиняющимся тоном сказал блондин, словно не он был причиной этого.
– Значит, надо нести. Нам нельзя опаздывать. Реши эту проблему, и чтобы через пять минут вы были во дворе академии, – с этими словами генерал удалился.
С ним ушла и часть отряда. А мы остались во власти Бертона.
13.4
– Я понесу ее, – сказал Эдвин таким тоном, что никто не посмел возразить.
Антимагические браслеты никто и не подумал с него снять. Но Макей не возмущался. Он подхватил меня на руки, словно я была пушинкой и совсем ничего не весила, и легко пошел вперед.
К счастью, больше никто подножек ему не ставил, поэтому шел он быстро и уверенно.
Я доверчиво прильнула к нему щекой и вспомнила день нашей первой встречи. Тогда тоже голова ужасно болела, а Эдвин нес меня к целителю. И ненавидел больше всего в жизни.
