Его Сиятельство Бессмертный

Мне показалось, глаза её порой слезились.

Никто графиню не торопил — лично я был занят распределением энергии и корректировкой своих внутренних узоров. Да, на ходу это делать сложнее и дольше, однако же моя новая жизнь складывается таким образом, что времени долго сидеть на месте и медитировать у меня просто нет.

Мы подобрали клык убитой ранее змеи и пошли дальше, когда графиня Нестерова обратилась ко мне:

— Прошу прощения, мне называть вас Константин Иванович?

— Можно и без отчества, можно просто «Костя», — отозвался я.

"— Я… насчёт того, что матриарх крыс была подчинена чужой воле… Может ли быть так, что её приручитель знает, что мы с сыном выжили?

— Нет, — уверенно ответил я. — Я ведь сказал — «Печать» не самого высокого уровня. Возможно, матриарх была довольно сильна для приручителя, да и её свита мешала бы долго чертить на ней узор.

«Не говоря уже о том, что искусство узоров за последние тысячу с лишним лет заметно просело», — мысленно добавил я.

— Это хорошо, что не знает, — проговорила графиня Нестерова и повернулась к моему брату.

Она настороженно уставилась на Ивана. Даже не сбившись с шага и не глядя на неё, он задумчиво ответил:

— Я и сам думал предложить вам это, Алла Евгеньевна.

— Благодарю, — искренне улыбнулась женщина и приобняла своего сына.

Какое-то время мы шли молча. Я поглядывал на Ивана — у него явно в голове сложилось понимание текущей ситуации.

Хорошо, что я — не воспитанный аристократ.

— Алла, ты веришь, что брат твоего покойного мужа может стоять за этим спланированным покушением?

Женщина напряглась и скосила взгляд на сына. Мальчик же шёл молча и хмурился.

— Это… возможно, — произнесла Нестерова в сторону. — Он…

Она ещё раз покосилась на сына. Мальчик будто бы почувствовал взгляд матери и задрал голову.

— Мама — обратился он к ней вкрадчиво. — Эти люди спасли нас. И мы обязаны им. Поэтому, если тебе есть что сказать, говори прямо. Не скрывай. Ведь… — Он поджал губы и, отвернувшись, произнёс в сторону: — Я унаследовал род от папы. Папа завещал мне заботиться о роде, и я… Я не посрамлю его волю. Я сделаю всё, что в моих силах. — Он снова повернулся к матери и резко сказал: — Но сил у меня нет! И я готов принять помощь у хороших людей.