– Это я-то маленькая и слабая? – рассмеялась.
– Да, ты, – он сел поудобнее, и стал мне объяснять на пальцах. – Смотри. От тебя требуется знать болевые точки, наносить быстрый точный удар со всей силы. Ещё ты гибкая и юркая. То есть сейчас развиваем скорость. Наносишь удар, глядя в глаза противнику, как ты умеешь, невинно, как напуганный котёнок. От тебя эффект неожиданности.
– Я смотрю невинно?!
Мы рассмеялись. Странно я себя с ним чувствовала. Вот вроде пугал до ужаса, а теперь сидит такой родной и близкий, и я тянусь к нему всем сердцем.
– Ну, да, – он широко улыбался, смотрел на меня с восхищением, поглядывал с меня на дорогу и обратно.
– Я уже забыла, что ты скрытый садист, – вздохнула я. – А с тобой справиться я смогу?
– Вряд ли, – самодовольно усмехнулся он. – А я отца так и не завалил, даже когда мне двадцать было. Не смог его уловить и всё. А потом старик мой уже не смог тренировать.
– Он давно умер?
– Он был старым, на восемнадцать лет старше матери. Но воспоминания о нём самые лучшие.
– А я отца своего не знаю.
Он ничего не ответил, но я почувствовала, как Лёшка напрягся.
Вот так вот, Лядина, ты прощаешь всё своим мужикам. Дура, одно слово. Но в этот раз, хотя бы любимая дура.
***
Нет часов, нет календаря, весов тоже нет.
Я нагишом валялась на песчаном бережку. Звездой распласталась, своей промежностью к реке.
Загорала, пока Лёшка траву в стога складывал.
Солнце меня покрывало загаром, ласкало теплом после купания.
Во мне такая лёгкость, что я чувствовала себя на десять лет младше.
Весёлая и счастливая.
Тренировки по самообороне смешивались с сексом. Капуста уже не казалась такой противной. Чай привёл к тому, что я перестала спать в обед. Вот, загорать ходила и купаться. Иногда одна, иногда с любимым мужем, который больше меня не пугал. Пропал Леший, остался парень, с которым была знакома в школе.
Он мне так и не рассказал, что у него за болезни. Я не тороплю. Сильного раздвоения уже не чувствовалось. Лёшка, да Лёшка.
Время словно остановилось, и я текла, как горячая лава.
В данный момент со спины на живот перетекаю. Грудью упираюсь в раскалённый песок, с попы смахиваю песчинки…
Замерла.
Медленно подняла глаза.
Лежала я на берегу в овражке, а наверху, ботинками дорогими в зелёной траве стояли мужчины в деловых костюмах. Солнцезащитные очки прятали их глаза. Но попой голой чувствовала, что пялятся пристально.
Впереди стоял высокий брюнет в белоснежной рубахе и светло-сером костюме.
