– С собой на тот свет заберёт? – строго посмотрела ей в тёмно-карие глаза.
– Соня, ты дура? Как на тот свет можно что-то забрать?
– Это была шутка, Даша, – так же строго продолжила я.
– А-а, – протянула девушка и глубоко задумалась.
Небось, ещё высшее образование получает.
– Прошу к столу, – сказала женщина, что провожала меня в комнату для гостей.
****
*****
Мы с Дашей под ручку двинулись в направлении столовой. И по мере приближения, слышались, увы неаристократичные маты.
Столовая была, как в кино про Англию девятнадцатого века.
Длинный стол, укрытый белой скатертью. Строго порции, для каждого участника трапезы и бутылки вина, столовые приборы. Никакой восточной скатерти-самобранки с двенадцатью салатами, изобилием и запасными закусками. Когда даже некуда поставить тарелку, для заглянувшего соседа. Здесь всё чинно и благородно.
Горящий костёр в маленьком камине. Трещала смола на поленьях и этот треск вторил щелчкам на свечах, что теплились в полумраке на высоких подсвечниках, венчающих торжественно-мрачный стол.
Стулья деревянные с высокими спинками. Их было много, больше половины пустовали. Ужин проходил в середине стола. Он был исключительно для детей Бориса Игнатьевича. А нас было пятеро. Две девочки и три мальчика.
Трое от первой жены в разное время, Артур от второй законной жены и я залётная. И, несмотря на весь трагизм и грех моего появления на свет, сводные братья и сестра, воспринимали меня, как нечто среднее, стену, стоящую между ними – враждующими сторонами.
Боря кинул первую жену, ради второй. Второй изменил с девочкой Мариной, стажёркой на его предприятии. Она родила меня. Второй жене изменил с первой, тут же возвращался обратно. Вражда двух жён перекинулась на детей. А я так и осталась… Увлечение никому не принёсшие вреда."
"Мужчины в белых рубахах и пиджаках. Мы с Дашей тоже разнаряженные. Семейный ужин, но атмосфера напряжённая. Казалось, даже пламя свечей дрожало и трепетало от такого давления, что создавалось между Артуром и двумя смуглыми кареглазыми мужчинами.
Артур привстал и пригласил меня сесть рядом с собой.
Дашу как будто не замечали. Она в присутствии старших братьев заметно побледнела. Глаза не поднимала и постаралась не привлекать к себе внимание. Что я поняла из её трескотни: старший брат ей заменил отца. И то, что девушка жила в этом доме, ничего собственно не значило. Её опекал Арсений, самый старший из детей Бориса Игнатьевича. И Арсения Даша откровенно боялась.
