Его сладкая девочка (СИ)

Так, что ли?

— Ты почему все переворачиваешь с ног на голову?

— Чтоб не только я считала себя шлюхой, но еще и они?

— Шлюхой? Орешкина, ты точно те таблетки пила? Что такое ты несешь?

— Я несу то, что думаю и как есть, по факту, вот сама виновата. А вот ты сам иди и объясняйся со своей женщиной, с которой вы уже, оказывается, целый год.

— Роман Александрович, вот неубедительно показываете непонимание и недоумение. И не трогай меня! Там четвертый размер скучает. А я вызову такси и уеду, не скажешь адрес — твоя женщина скажет охотно или Тимофей.

— Никто никуда не поедет, и ты тем более.

— Штормовое, метель, посмотри за окно. Дороги перекрыты.

— Так — штормовое! Или у моей племянницы отключился мозг после того спектакля, что она устроила?

— И прекрати меня лапать, — Даша снова дернулась, вырывая свою руку из моей. — Там кухарка старается, скоро начнет кричать барина, что кушать подано. И вообще, как только наладится погода, я вызову такси и уеду. Не буду вас стеснять и утруждать заботой, дядюшка.

— Ну как же, разбежалась.

Даша выпучила свои синие глазищи еще больше, начала открывать рот от возмущения, пытаясь что-то сказать. Наверняка очередную гадость или грубость, или обзовет меня последними словами. А меня словно толкнуло к ней, схватил за шею, притягиваю к себе, жадно целуя в эти яркие пухлые губки. Член моментально встает по стойке смирно, реагируя на Орешкину, как на генерала на плацу.

Я точно озабоченный.

Целую жадно, настойчиво, преодолевая сопротивление девушки, врываюсь в ее сладкий ротик языком — и тут же вою от боли в губе. Она меня укусила! Реально укусила так, что чувствую привкус крови во рту.

Отрываюсь от нее, смотрю с недоумением, ее глаза горят, даже сейчас Орешкина чертовски сексуальная и желанная. Волосы растрепаны, на щеках румянец, в глазах огонь. Так бы развернуть к стеночке, прислонить, сорвать с нее эти блядские шортики, поласкать гладкие губки, а потом провел бы по ним возбужденным членом и вошел бы по самые яйца, утопая в ее влажном лоне.

Видимо, на моем лице было написано все, что я хочу сделать.

— Кобель, — звонкая пощечина обжигает щеку.

Меня никогда не хлестали по щекам женщины, ну, Сысоева в десятом классе не считается, тогда было за дело, тогда заслужил. Поспорил с пацанами, что посмотрю на Сысоевские титьки, а посмотреть было на что. Задрал майку на физкультуре и получил по щам.