Его сладкая девочка (СИ)

Она вздрагивает, пытается сжаться, но сопротивления уже почти никакого, а дыхание частое и прерывистое.

— Кричишь, а сама такая мокренькая. Это тебя так пощечина мне завела? Я ради такого могу подставить и вторую щеку.

Глажу половые губки, натирая клитор, Даша разводит колени шире, проникаю в нее пальцем, у самого яйца ломит, член стоит, упираясь в резинку домашних штанов. Я трусь о нее, словно маньяк озабоченный. Она так быстро возбуждается, когда трогаю ее так, словно задевая самые чувствительные точки.

— Такая отзывчивая девочка, такая влажная.

— Роман, прекрати. Убери немедленно руки.

Смотрю на нее: кусает губы, в глазах борьба с собственным желанием. А я поглаживаю влажную плоть, чувствуя, как ее тело начинает дрожать в моих руках. Сейчас сам спущу в штаны, как подросток, но не останавливаюсь, лижу языком шею, чуть прикусывая маленькую мочку уха с белым камушком.

— А-а-а-а-а-а-а-а… Рома-а-а-а-а… а-а-а-а-а-ах.

Сейчас на ее крики сбегутся все, накрываю ее губы своими, глушу поцелуем стоны.

Даша кончает, приподнимая бедра, увеличивая трение, тут же сводит колени, сжимает мою футболку на груди. Такой быстрый и сладкий оргазм, а мне хочется снять с нее эти шортики, вылизать набухшие складочки, попробовать ее удовольствие на вкус.

— Лучше бы ты так всегда кричала, сам сейчас обкончаюсь, глядя на то, как это делаешь ты.

Даша тяжело дышит, снова смотрит, как на врага народа, дергается, убирая с себя мои руки.

— Ирина Николаевна поможет, я верю, у нее огромный опыт, — при этом она показывает на груди, имитируя большой размер.

Дышит часто, ротик приоткрыт, глаза блестят. — И чтоб больше не смел меня трогать.

Да что с этой девчонкой не так?

Что со мной не так рядом с ней?

— Я же объяснил, она не моя женщина, мы не встречаемся.

Даша слишком резво встает с кровати, стонет, наступая на больную ногу, наконец отодвигает в сторону чемодан.

— Мне глубоко все равно, что у вас там с ней. Женщина, невеста она или фея из волшебного сада.

Как только наладится погода, я уеду, а до этого времени вы — мой дядя, и держите свои руки при себе, а не у меня в трусах.

Демонстративно, глядя прямо ей в глаза, облизываю влагу со своих пальцев, Орешкина вновь заливается краской. А мне становится смешно, это, наверное, нервное, надо, чтоб секретарша записала на прием к психотерапевту или сразу психиатру, пусть назначит какие колеса, а то я с ней точно кукухой поеду.