Мара понимала, насколько сильна их с волком связь, но она не была уверена, слышал ли Йен слова или нет. Когда Януш умер, вампирша ощутила боль Йена, но не почувствовала, что ему открыто то же знание, что и ей.
- Он сказал ""все ответы на могиле Арига Хазарда, все ответы в земле, отведи его"". Он говорил про твоего отца, Йен, про его могилу. Возможно, Януш там оставил тебе что-то: подсказку, знак.
Оборотень прикрыл золотистые глаза и сжал кулаки. Мара тут же попыталась взять часть его боли и усталости на себя.
- Нужно сходить на могилу отца...Но только после того, как предадим тело Януша земле и попросим благословения Луны. Она должна принять сущность зверя, иначе он не обретет покой.
Маре пока мало что знала о традициях оборотней, но готова была до конца поддерживать своего волка. Если Йен сказал, что нужно предать тело Януша земле и провести обряд - значит так было нужно. Она абсолютно ему доверяла. Особенно после того, как он спас Маркуса.
- Есть еще кое-что...Когда мы пришли в лабораторию с Эриком, он осмотрел рану от укуса и сказал, что убийство совершил не чистокровный вампир, а обращенный.
Зверь Йена зарычал, подбираясь поближе к Маре.
- Учитывая то, что я теперь знаю, меня нисколько не удивит, если один ублюдок давно начал обращать людей в вампиров.
Девушка закусила губу, пригладив черные растрепавшиеся волосы. Она сглотнула, понимая, что ей сейчас придется сказать, но иначе не могла. Мара не имела права, да и не хотела скрывать от Йена правду, к тому же ей незачем было наговаривать на Мелодию, и он должен был поверить, что Мара не лжет.
- Я почуяла запах обращенного. Это не человек, Йен...Это...твоя мать...
- Что?!
- Ее запах был в теле Януша. Это может означать только одно. Она - убивший старого волка вампир.
- Я в это не верю. Нет. Нет! Этого не может быть!
Йен размахнулся и протаранил кулаками стену, заставив Мару отскочить.
- Зачем она это сделала?!
- Я не знаю...может, Мелодия не хотела, чтобы Януш рассказал про тот напиток, что она давала Ане?
- Как она может быть вампиром?! Я должен был почуять! - Йен зарычал, а после завыл, выдерая с этим воем из себя гнев.
- Она же моя мать! Как она может быть предательницей?! Предать меня, имя и память отца?! Стаю!!!
В Мару резкими толчками проникали эмоции волка, разрывая ее на части, прося силы и подпитки. Она пыталась мысленно успокоить зверя, но чувствовала, что он частично утратил контроль.
- Колтон! - выхаркнул он имя ее дяди.
