- Да как ты смеешь?! – рванув к вампиру, Йен схватил Колтона за грудки и швырнул о землю. – Ты – ублюдок, подставивший моего отца! Ты – убийца собственного брата! Это ты – настоящее животное! А моя мать как-то смогла полюбить тебя! Значит, она ничем от тебя не отличается!
Эти слова Хазард практически выдрал из своего сердца. Какой бы она ни была – она была его единственной матерью. Другой у них с Аней не было. Гораздо проще признать ублюдство чужака, чем ублюдство ближнего. Если его внутренности разрывались сейчас от боли то, что же чувствовал отец, столько лет храня тайну, которая в итоге его и убила, которая чуть не погубила их всех?
Вскочив на ноги, Колтон подлетел к Йену и первым делом плеснул ему чем-то в лицо.
Запах крови Мары ударил в нос, и оборотень понял, что это за средство. Вампир, не теряя времени, нанес удар кулаком Хазарду в лицо и в грудь. Почувствовав адскую боль в ребрах и услышав хруст, Йен отступил на несколько шагов назад, но сумел удержаться на ногах.
Оборотень раздраженно вытер кровь, потекшую из носа, и огляделся в поисках матери, но той уже не было рядом. Необходимо было побыстрее разобраться с этим уродом и обезопасить девушек, пока силы его не покинули под воздействием отравы.
- Она меня полюбила, потому что я обещал ей то, чего она жаждала больше всего… Знаешь чего? – прошипел Колтон, самодовольно ухмыляясь. – Свободы… Я знаю всю ее историю, а ты видишь только то, что хочешь видеть и ничего больше. Твой отец знал чуть ли не с самого начала, что они не истинная пара, но эгоистично не хотел ее отпускать.
До твоего рождения Мелодия пыталась бежать, но не вышло. И вот однажды… Ариг все же дал ей надежду, когда уже отчаялся, он готов был подарить Мелодии свободу, но учуял, что запах ее изменился. Она тогда забеременела тобой. Разумеется, после этого все разговоры о воле были отметены им. Когда ты родился, она все же пыталась упросить его отпустить ее, потому что не могла больше выносить близости с ним.
Она прекрасно понимала, что с ребенком, он никогда ее не отпустит, поэтому умоляла отпустить одну. Тогда она еще очень тебя любила, несмотря на то, что для нее ты всегда был результатом не любви, а насилия над ней. Напоминанием о власти самца над самкой. Ариг так и не отпустил, что, впрочем, очевидно. Вместо этого сделал ей еще одного ребенка. И о, какой кошмар, родилась девочка, которая однажды также будет отдана в пользование зверю.
