– Да если бы не я… – Но я уже ничего не слышу и не собираюсь слушать или тем более продолжать этот бессмысленный разговор, закрывая за собой дверь и спеша к лестницам.
Должна я ему! Размечтался, петух.
Глава 25. Дамир
В дом захожу, как только Ева скрывается из виду. Как бы не было велико мое желание проводить Еву, но девчонка переживает, и ее можно понять. В ее годы у нее еще не сформировалась “броня” против чужого мнения. Она боится.
Да и мне стоило подумать головой, прежде чем поддаться душевному порыву.
Как бы выглядело наше появление в общежитии в компании друг друга, окажись поблизости Тимур?
Запутанно. Все оказалось ужасно запутанно. Но после сегодняшнего дня и того песочного печенья, которое снежинка мне дала, одно я понял для себя точно: я не могу ее отпустить.
Тянет, как гребаным магнитом.
Шале встречает тишиной и сумраком. В гостиную я прохожу, даже не включая свет. Стягиваю куртку и падаю на диван, в ворох новогодней шушары, что так и осталась раскиданной по дому. Тяну руку в карман и достаю маленькую свернутую трубочкой бумажку.
То самое предсказание. Никогда на самом деле всерьез не воспринимал такие штуки, мне они казались простой забавой, не более того. Но сегодня…
Торопливо разворачиваю и еще раз пробегаю глазами по стандартным строчкам более чем стандартного предсказания:
“Если чувствуешь, что это твое — никого не слушай, рискни!”
Рискни."
"Сколько в своей жизни раз мне приходилось рисковать: в бизнесе, в личной жизни, да и в принципе своей жизнью – уже не сосчитать.
Но никогда я не был уверен в правильности своих действий так, как сейчас. Никогда изнутри не подстегивала такая холодная решимость. Рано делать выводы и говорить о чем-то глобальном, но ощущение, будто все свои сорок лет ее я ждал. Эту хрупкую, нежную, наивную снежинку.
Нам бы только чуть больше времени вместе. Вдвоем. Наедине. Чтобы понять для себя окончательно, да и ей дать возможность увидеть меня другим. Не таким, каким, возможно, я выгляжу в ее глазах сейчас: немного грубым, взрослым, настойчивым.
Да, я такой. Со всеми я такой и таким для всех и останусь, но с ней же…
– Снежинка Ева… – ухмыляюсь и откидываю голову на подголовник. Закрываю глаза и… улыбаюсь. Да, твою мать! Я тяну лыбу, как сказал бы батя. И все шире и шире. А потом вообще начинаю, как последний безумец, хохотать, вспомнив, как не далее чем час назад мы со снежинкой носились и играли в снежки.
Ерошу волосы, задумчиво уставившись в потолок.
