После того, как мы все-таки смогли доесть, победив остатки ужина и допив вино, то дружной слаженной командой принялись за уборку.
Ева тут же, без промедления, собрала тарелки и направилась на кухню. Отправить посуду в машину – я так думал. Но оказалось – мыть их.
– Ева, тут есть посудомойка, – застыл я, когда заметил,что она реально собралась мыть посуду. То есть прямо руками. Напомню, что в моем мире это была дикость.
– Да мне несложно, – улыбается снежинка, бросая взгляд через плечо. – Да и не умею я пользоваться ею, – отмахивается от меня, продолжая делать задуманное.
– Лучше принеси, что там еще осталось из посуды, хорошо?
Ни черта не хорошо! Как мне хочется ее заграбастать к себе в руки. Обнять, поцеловать, приласкать. Да в конце концов просто дотронуться до нее, чтобы понять, что она реальная. Что это не игра моего тронувшегося воображения. Что она настоящая. Что она здесь, сейчас и со мной.
Похоже, я начинаю терять остатки разума все стремительней, мне нужна хорошая встряска.
– Дамир? – окликает меня Ева, когда пауза явно затягивается, а я так и стою, подперев задницей кухонный гарнитур, и слежу за ее руками.
– Иду. Хорошо.
Что же, поработаю сегодня немного в роли “принеси-подай”.
– Может, чай, сок? – спрашиваю, когда вся посуда помыта Евой, перетерта мною, и приходит момент так называемого расставания. Но я просто не хочу оставаться без ее общества и пытаюсь всеми возможными способами задержать рядом. Хотя прекрасно понимаю, что за окном давно поздний вечер и Ева, скорее всего, устала.
В отличие от меня, у нее сегодня был полноценный рабочий день.
– Боюсь, я слишком наелась, чтобы еще уместить в себе чашку чая, – скромно отказывается снежинка, поглядывая в сторону лестницы на второй этаж. – Можно, я… спать пойду?
– Да, конечно. Пойдем, выберем тебе спальню, – беру ее за руку и тяну за собой. Девушка противиться и не собирается.
В итоге из трех комнат она выбирает ту, что светлее и находится буквально в двери от моей. Конечно, я предпочел бы проснуться с ней завтра вместе, в одной кровати, как это было пару дней назад, но не настаиваю, не давлю и даже взглядом не намекаю на что-то подобное.
Либо я старею, либо я наконец-то в тридцать восемь лет взрослею и научился задвигать собственный эгоизм на задний план.
Спальня, которую выбрала Ева, небольшая, но из всех гостевых комнат самая уютная. А главное, светлая, с такими же большими окнами, выходящими на заснеженные горы, как и хозяйская. Девушку все устраивает, и она меня благодарит.
