Я сама тянусь к нему и не понимаю, как в один миг оказываюсь на его коленях. Наверное, это все какая-то магия его глаз, потому что глядя в них, я забываю про все на свете. Вот и в этот раз мысли испарились, а Дам оперся спиной о подушки, и укладывает свои горячие ладони мне на спину, чуть плотнее прижимая к себе.
Касаюсь пальчиками его колючих щек и веду к губам, на которых застыла полуулыбка.
– Ты как магнит, – шепчу я. – Притягиваешь, – он улыбается. – Эй, я, между прочим, серьезно говорю. На тебя, наверное, девушки вешаются…
– Да никто не вешается, – пожимает плечами, почти что небрежно отмахиваясь от моих слов.
– Ну да, – улыбаюсь, нисколько ему не поверив.
– Даже если и так, все это такая ерунда, снежинка...
Маленькая часть алкоголя придает мне смелость, и я обвиваю его мощную шею руками, запуская пальчики в его удивительно мягкие волосы, чуть оцарапывая ноготками. Дам закрывает глаза и растягивает губы в мечтательной улыбке, кажется, еще немножко и он заурчит, как довольный кот.
– Ты знаешь, как приручить меня.
– Нет, просто делаю то, что очень хочется, – я чувствую, как мои щеки заливает румянец, а жар опаляет, кажется, каждую клеточку моего тела.
– И что тебе хочется сейчас? – он открывает глаза,и опускает свои ладони с футболки на мою голую поясницу, заставляя вздрогнуть. Удивительный контраст.
– Ты будешь смеяться...
– Никогда, слышишь? Так что говори или делай то, что тебе хочется, снежинка. Будь уверена, я поддержу! – отвечает серьезно, и эти слова срывают мои последние сомнения.
Рушат все мысленные оковы. Я не в силах больше сдерживать свое необузданное желание большего, тут же склоняюсь и касаюсь его губ. Мягких, сладких, с легким привкусом дорогого шампанского, уносящих меня в негу. Сначала осторожно даря ласку и тепло, постепенно заполняя невинные поцелуи горящей в нас обоих страстью и жаждой. Мое дыхание смешивается с дыханием мужчины. Оно попросту становится одно на двоих. Его руки сжимают мою попу, все сильнее вдавливая в себя, что я отчетливо чувствую силу мужского желания, и это заставляет тело изнывать еще больше.
Музыка резко замолкает, в доме устанавливается абсолютная тишина, которую нарушает треск огня и наше тяжелое дыхание. Вот, казалось бы, тот момент, когда нужно и можно окончательно потерять голову, но… все это безумство прерывает мелодия. Новогодняя и до ужаса знакомая."
"– Это что, АBBA? – удивляюсь я, отстраняясь от него, пытаясь выровнять сумасшедший бег своего сердца.
– Это будильник. Да.
