Она нарастает с каждым движением, с каждым трением кожи о кожу и каждым нашим вздохом, разрезающим тишину гостиной.
Я позволяю стянуть с меня шорты и остаюсь в одних трусиках.
Мое дыхание прерывисто и поверхностно. Мне не хватает сил сделать глубокий вдох. Я вся один оголенный нерв. Коснись меня – воспламенюсь. Взорвусь.
Я вздрагиваю с новыми движениями языка Дама, и он по-своему понимает эту дрожь:
– Если ты не хочешь... – шепчет мне в губы. – Останови меня сейчас, – голос, полный мольбы, и я даже представить боюсь, каково ему.
Вот только...
– Хочу, – шепчу, не допуская ни грамма сомнения!
Я хочу переступить эту грань с ним. С любимым мне человеком. С тем, кому я готова довериться. С кем не страшно. Я хочу, чтобы именно он был моим проводником на седьмое небо.
Он и только он.
Но Дам не торопится. Медлит. Издевается надо мной. Ласкает грудь, мнет своими ладонями мою попу, вжимая в себя. А я вся выгибаюсь дугой. Уже до предела. До невозможности. С трудом глуша в себе желание немедленного продолжения, потому что я отчаянно хочу большего!
– Дам, – тяну я, когда сил сопротивляться себе не остается совсем.
– Пожалуйста... – прошу, сама еще не понимая толком, о чем. Но вот Дам, похоже, знает, что делать. Проследовав ладонью по моему животу вниз, мимолетно поглаживая внутреннюю сторону бедра, он касается меня пальцами там, между ног. Надавливая на особо чувствительную точку прямо через ткань напрочь промокших трусиков, он заставляет меня почувствовать стремительные, проносящиеся первые разряды тока по позвоночнику и вскрикнуть от остроты ощущения.
– Так... снежинка? – хриплый шепот мне на ушко. И повторение чувственных манипуляций:
– Да-а-а... – стон, больше похожий на крик. Я в каком-то волшебном, затуманенном состоянии. Все, что сейчас со мной происходит, за гранью реальности. Мое тело словно не мое: податливое, чувствительное, бесстыдное, готовое идеально подстраиваться под мужчину.
Глаза закрываются, и я откидываю голову, до боли прикусывая губу, когда остро ощущаю его горячее дыхание в самом сокровенном местечке. Всхлипываю. Дам стягивает с меня последнюю часть нижнего белья, последнюю преграду и, устраиваясь у меня между ног, сначала осторожно касается губами.
– Какая же ты вкусная, снежинка, – целует там, где уже все пылает. Такие слова кажутся ужасно пошлыми, но это заводит еще больше."
"– Да-а-м, пожалуйста-а-а...
