Хватаю куртку с твердым намерением отправиться на поиски своей снежинки, где бы она ни была. Натягиваю ботинки как раз в тот момент, как в дверь раздается стук.
Первая мысль – вернулась. Рванул вперед, хватаясь за ручку двери, и только потом догнала вторая: Ева вошла бы без предупреждения.
Однако надежда умирает последней.
Дергаю дверь на себя, открывая ее, и второй раз за день внутри все обрывается. Я серьезно не понимаю, кто или что свыше глумится надо мной?
– Какого черта? – да, приветливым хозяином меня вряд ли можно назвать, но и этой “гостье” пора бы уже уяснить, что ей здесь не рады.
Тем более, сейчас, когда рядом нет моей снежинки и я весь на взводе, хоть внешне и стараюсь этого не показывать.
– Все еще рычишь? – трогает улыбка губы Вероники. – Я пришла поговорить, как два взрослых человека, и что, неужели выставишь за дверь?
– Я уже все тебе сказал.
– Зато я нет! – победный взгляд, вздернутый подбородок, трансляция всем видом абсолютного превосходства. И вот интересно: у нее серьезно непробиваемая броня самомнения или просто я за все три года не замечал, как мастерски любовница умеет включать дуру?
– Ника, я не собираюсь играть в твои игры, – разворачиваясь в дверях, вырубая праздничную иллюминацию и хватая со стола в гостиной телефон.
Моя решимость непоколебима, и языками чесать с бывшей подругой мне некогда. – Я ухожу, и ты тоже! – возвращаюсь к двери, но передо мной буквально грудью встают.
– Я не играю, Дамир. Я тебе прямо говорю – я люблю тебя! И с твоей стороны очень жестоко просто взять и переступить через мои чувства, будто я для тебя ничего не значу.
– Хватит, Ника! – недовольства сдержать не получается. Так же, как и усмешки. Настолько это гребаное признание звучит фальшиво, что становится противно. – Ты любишь не меня, а мои деньги, и мы оба это прекрасно знаем.
– Зачем она тебе? Ну, зачем?!
– Вы, бл*ть, сговорились что ли? На дух друг друга не переносили, а теперь спелись с Тимуром? Я ответил ему, а теперь скажу тебе: не хер лезть в мою жизнь, ясно?
– Ну, почему же спелись? Просто пытаемся удержать дорогих нам людей, разве это плохо?
– Хватит! Все, заканчивай ломать трагикомедию! – рычу, начиная не на шутку заводиться.
Зае*ала компостировать мозг, так еще и благодаря ее трепу я просто теряю время. – Вероника, ты прекрасно знаешь, что я не из тех, кому можно присесть на уши. Заканчивай городить всякую чушь и пусти меня! – говорю, рванув в дверной проем, который мне снова тут же ловко загораживают.
