У меня такое ощущение, что он испытывает наши нервы на прочность. Что это? Ну как это?"
"– Это наша с тобой вина, Оль, и ты это знаешь. Как воспитали, так и вырос, – озвучиваю впервые то, что крутилось в голове после последнего разговора с сыном. Оба хороши, но, пожалуй, именно тогда я впервые услышал, насколько он внутри, в душе, на нас обижен с матерью. Откуп. Все, что мы для него делали, он воспринимал как гребаный откуп.
– И в чем же мы виноваты? В том, что обеспечивали ему комфортную жизнь?
– В том, что рос он не в семье и вообще не с нами, – чеканю, поднимаясь на борт частного авиалайнера.
– Я не собираюсь сейчас пускаться в эти дебри, но вариант у меня только одни.
– И какой же?
– Я заканчиваю его спонсировать. На этом все.
Эта мысль пришла в мою голову не так давно. Буквально после вчерашнего разговора с отцом, который позвонил на досуге днем и вежливо поинтересовался, “как мои дела”. Естественно, от матери он уже узнал о Еве, и любопытствовал по большей части в этом вопросе, но слово за слово разговор зашел и про его внука.
Отец у меня хоть и души не чающий в семье своей человек и Тимура, несмотря на его характер и отдаленность от бабушки с дедушкой, обожает, но вчера был категоричен. Его фраза: кто везет, на том и едут – прочно засела в голове.
– Что? Ты шутишь?! – возмущенно восклицает в трубку Ольга. – А как же его учеба? Я не потяну такие цифры, Абашев, и ты прекрасно это знаешь! Еще и квартира, машина… я и сотой доли твоих доходов не имею!
– Знаю.
Но пока мы будем бегать за ним по пятам и выдавать все на блюдечке, ценить помощь и деньги он так и не научится. Ему пора взрослеть и самому к чему-то стремиться, а не ждать, пока мы его пнем в нужном направлении. Пока же он знает, что за спиной стоят отец и мать, так и будет растрачиваться на ерунду.
– Это жестоко!
– Это разумно.
– Пристегните ремни, скоро будем взлетать, – слышу вежливое от стюардессы и киваю. Скидываю куртку, усаживаясь в кожаное кресло, и выглядываю в иллюминатор на хмурое серое небо Цюриха.
Похоже, регулярные рейсы не возобновят и к вечеру. Лютая в этом году зима в Швейцарии выдалась.
– Куда ты летишь?
– Возвращаюсь в столицу.
– И что мне теперь говорит Тимуру?
– Скажи, что его учеба и безбедная жизнь теперь полностью в его руках. С меня все, не получит ни копейки. Завтра же, как будет время, закрою к чертям все его счета и карты.
