Назови я тебе цифры, боюсь, глаза на лоб вылезут. И если ты умудришься отсюда вылететь, то все до последней, сука, копейки ты вернешь сам. Ясно выражаюсь? – встряхиваю парня за шкирку.
– Пусти меня!
– Я спрашиваю, мы друг друга поняли?
– Поняли! – орет в ответ Тим, дуя щеки и отшатывается, стоит мне только разжать пальцы на его куртке.
– Скажи спасибо, что пропесочку ты получил не прилюдно.
– Спасибо!
– А сейчас пулей на стойку и чтобы ни писка, ни звука, ни косого взгляда в сторону гостей.
Распыхтелся, разбубнился, но вылетел из своей комнаты, как пробка из шампанского. Помчался так, что только пятки сверкали. Гаденыш. Надеюсь, проникнется с первого раза и до показательной порки у нас таки не дойдет, иначе я его “статус” с землей сравняю.
Выхожу из общежития, а изнутри до сих пор всего колотит от злости. Мои нервы тоже не стальные, и рано или поздно у всех и вся наступает предел. Я не представляю, как можно это молодое упрямство переломить в нем. Вполне осознаю, что в свое время мы с Олей и правда, сами упустили сына.
Но твою мать!
Отхожу в место для курения и достаю сигарету, с наслаждением затягиваясь и выпуская сизый дымок в безоблачное небо. Раз, два, и буря внутри слегка утихает.
О возвращении прямо сейчас в шале даже речи быть не может. Если снежинка испугалась спокойного и на удивление дружелюбного меня, то увидь она Дамира Таировича в бешенстве, просто рассыплется от страха, и потом ни под каким предлогом ее не затащишь в дом.
Кстати, о ней-то я так спросить у Тима и не успел. Может, оно и к лучшему. Из пьяного лепета девчонки, который она выдавала вчера, я плохо понял, что случилось, но явно между ними что-то произошло. И если я полезу к Тимуру с такими вопросами, будет выглядеть подозрительно, а вот снежинку разговорить при определенном запасе терпения и времени, думаю, вполне смогу. Поэтому пусть сынок остается в сладком неведении касаемо “практики”, Евы и прочих прелестей.
На глаза попадается вывеска ресторана, и желудок услужливо напоминает, что я сегодня еще не ел, а последний полноценный прием пищи был сутки назад и еще в России. А пока завтракаю, неожиданно посещает мысль: а успела ли позавтракать Ева и во сколько вообще она сегодня ушла или, правильней сказать, сбежала?
Проклятье, Абашев, что вообще с тобой происходит? Не все ли тебе равно?
Да, выходит, что нет.
Я не удержался и взял еды на вынос.
