Я не хотел портить ее веселье, рассказывая ей о долге, хотя мне не нравилась идея, что она находилась рядом с другими мужчинами без меня. Мышца на моей челюсти дернулась, и я сильнее сжал ее.
— Они все были джентльменами, — сказала она, читая меня как открытую книгу.
Я только проворчал в ответ.
— Остальное я забираю, — сказал Ромео, поднимая форму с клубничным тортом.
— Я, черт возьми, убью тебя, — сказал я.
Вот только мне пришлось бы убрать одну руку от Софии, чтобы достать пистолет.
— Наслаждайся, Ромео, — сказала она, посылая ему воздушный поцелуй.
Ублюдок поймал его и подмигнул ей.
— Увидимся завтра вечером.
Он выбежал за дверь с десертом в руке, и София повернулась ко мне.
— Что будет завтра вечером?
Я застонал, прижимаясь лбом к ее."
"— Еще одно дело, которое помешает мне привязать тебя к кровати и заниматься с тобой любовью каждый час весь день.
Она прикусила мою губу.
— Помнишь, ты говорил, что мы просто соседи по комнате?
— Я ничего такого не помню.
Она сильнее прикусила мою губу.
— Ромео был прав. Тебе действительно нужно проверить память. Что будет завтра?
— Один из моих капо устраивает вечеринку в честь помолвки своей дочери.
Я замялся, не зная, стоит ли ей рассказывать о своих подозрениях насчет предателя. Я знал, что София заслуживает доверия, но что-то меня удерживало. Я уже ошибался в доверии, и это стоило мне всего.
Ее рука сжала мою куртку.
— Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой?
Ее голос звучал потрясено, между бровями появилась небольшая морщинка.
— Почему нет?
— Ну… я просто не была уверена, захочешь ли ты появиться со мной на публике.
Что-то сдавило мою грудь.
— А почему я должен не хотеть?
Мой голос стал низким, с ноткой предупреждения. Моя жена заерзала и избегала встречи взглядом. Я схватил ее за подбородок, заставив смотреть мне в глаза.
— София.
— Мой отец никогда не хотел, чтобы его видели со мной после того, как я начала пользоваться ходунками. А теперь я в инвалидной коляске.
— Я не твой блять отец, — выдавил я.
Она вздрогнула и быстро заморгала.
— Я знаю. Мне жаль.
Ее нижняя губа начала дрожать, и я почувствовал себя самым большим засранцем в мире.
— Tesoro mio.
Я обнял ее, поднял на руки и понес на диван.
— Ненавижу, что ты хоть на секунду могла подумать, что я буду тебя стыдиться. Ты самая красивая, — я поцеловал ее в лоб, — милая, — я поцеловал ее в нос, — идеальная жена. Я поцеловал ее губы.
