Его строптивая любовь (СИ)

Эдакая фея в мужском обличье: чёрные брови, белоснежные, точно снег на вершинах гор, волосы до середины спины, прозрачные зелёные глаза. Безжалостные и злые, жестокие, если присмотреться. Но дар привлекательности, аура самоуверенности и силы делали своё дело — он производил невероятное впечатление, заставляя мозг то и дело погружаться в ванну с клубничным сиропом. Приходилось делать над собой усилие, чтобы заставить его вынырнуть и принять холодный душ.

Они шли неспешно, словно позволяя всем присутствующим тщательно их рассмотреть, насладиться красотой и изяществом, величием.

Я хотела из вредности отпустить взгляд в книгу, сделать вид, что не заметила прибытие первых парней академии, а наверняка они ими являлись, но интуиция подсказала не провоцировать хищников. Разумнее выказать определённую заинтересованность, чем потом отбиваться от ухаживаний, вызванных исключительно спортивным интересом.

Мелькнула мысль, не те ли это шпионы, что разыскивают сайрену, но я её отбросила. Не производили эти парни впечатление заговорщиков.

Или я ничего не понимаю в людях и нелюдях.

Увы, стоило прислушаться к интуиции внимательнее. Промелькнувшая мысль принадлежала именно ей. И поняла я это в тот момент, когда троица заняла две парты передо мной, притом викинг с горцем заняли первый стол, а няша–обаяша сел ближе ко мне и развернулся.

— Ликс, — представился он без предисловий, и я моментально связала в единое целое вчерашнюю встречу под дубом и троицу шпионов, один из которых должен меня охмурить.

Ну–ну. Что–то не особо он старается.

Ни «здравствуйте», ни «позвольте представиться»… Никакого представления о вежливости. Хотя нет, скорее, здесь речь об уважении. Белобрысый считает, что окружающие его не заслуживают. И я в том числе. Девушки для этого самовлюблённого павлина — дичь, не более.

Всё моё желание изобразить заинтересованную дурочку растаяло, как мороженое на июльском солнце. Кровь наполнилась ледяной тьмой, глаза застыли, превратившись в два бесчувственных кристалла.

— Если вы пришли за книгой по этикету, рекомендую обратиться по адресу — к библиотекарю, — произнесла бесстрастно, затем взяла карандаш и вернулась к записям. Хорошо, у меня как раз была разорвана фраза и не нужно было вновь перечитывать кусок текста, вспоминать, что хотела зафиксировать на бумаге.

Я неспешно и аккуратно выводила буквы, при этом сидела в боевой готовности, всеми органами чувств прислушиваясь к происходящему вокруг.