Его строптивая любовь (СИ)

Даже в самом влюблённом или возбуждённом состоянии он ни за что бы так не поступил. И я очень сомневаюсь, что он в принципе испытывал столь сильные чувства к женщине, поскольку вырос под бременем власти и не знал иной жизни. Ответственность, ответственность и ещё раз ответственность — вот его удел. Уверен, повелитель до сих пор в шоке от того, что испытывает к дочери полный спектр эмоций, и элементарно не знает, что с этим всем делать, потому и идёт у неё на поводу во многих моментах, прислушивается к ней, дорожит её уважением и любовью.

Модес Аракаш Нанд кивнул, подтверждая ход моих мыслей.

— Заклинатели — умная и осторожная, бесконечно преданная огненным тёмным раса. Когда сайрены открыли на них охоту, они растворились в сотне миров. Но сделали то, что им было велено — окружили мою дочь заботой и дали защиту. В случае реальной опасности жизнь бы за неё отдали.

— Вы хотите сказать, не только Таня и её семья — заклинатели, но и…

— Учителя, соседи, врачи, даже её подписчики в социальных сетях — везде были наши люди.

— Почему же Маро её не признал? — уточнил я въедливо.

— Она была слабой, как котёнок, при первой нашей встрече. Я и предположить не мог, что принцесса жила в немагическом мире и ничего не умеет, — ответил рыжик честно.

— Где ты был все эти годы? Почему не следил за ней? Не спас от сайрен? — потребовал я ответа, закипая.

В голове не укладывалось, что рыжик, единственное доверенное лицо повелителя, был не в курсе его планов. Я видел в этом какую–то интригу и страшно бесился. Он обязан был беречь мою девочку! Сейчас это моя обязанность, но до нашего знакомства защита дочери рода возложена на старших родственников в самую первую очередь, лишь затем идут верноподданные.

— В отпуске. Я ушёл значитель раньше, чем закрутилась вся эта интрига, так что здорово удивился, встретив нашу принцессу, — без капли раскаяния сообщил рыжик.

Посмотрел на бессовестного тёмного. Младшие дети почти всегда избалованы донельзя. Клык даю, повелитель его слишком опекал.

Братья переглянулись и одновременно хмыкнули, на мгновение став похожими, словно близнецы. Но сердце моё не дрогнуло, не умилилось.