Вот и все, Елецкая, вот и все…
Секунды текут вязкой патокой, что угнетает и в какой-то момент Димитрий резко поднимает голову, смотрит мне в глаза.
И там… в бездне зеленого болота проскальзывает что-то страшное.
Не понимаю.
Ничего не понимаю…
Кажется, что его гнев выбирает своим объектом бедную помощницу.
Кац в ярости. Нет. В бешенстве. Глаза темнеют.
На адреналине различаю изменения, фиксирую, как зрачки заполняют радужку.
Его взгляд экранирует, а я неосознанно делаю шаг назад.
Внезапно резко хватается за мою ладонь.
Обжигает. Вскрикиваю. Тянет на себя. Падаю на мужчину, ощущая крепкую хватку на ребрах.
– Зачем так? – шепотом. В растерянности. Замерев. Теряясь в бездонной трясине зеленых глаз.
С силой сжимает меня и выдыхает глухо:
– Ты так сладко дрожишь, малышка… И что мне с тобой сделать?
Не отвечаю, язык прирастает к небу.
Пальцы скользят по моему лицу неожиданно нежно, можно даже поверить, что меня ласкают, и глаза тянет прикрыть, но…
Монстр не умеет быть нежным, я не забываю ни на секунду, как, впрочем, и своего места рядом с мужчиной.
Просто игрушка.
– Про документы ты молчишь. Котейка оказалась шустренькой и умненькой. Этим всем занимается Марк.
Проговаривает неожиданно строго, тем самым подтвердив, что иллюзий питать на его счет не стоит.
Кац сам себе на уме. Он опасен и явно ведет свою игру.
В зеленых глазах нет ни сомнений, ни вопросов.
Догадка оглушает:
А что, если он меня проверял?!
Вторая рука проникает под платье, медленно поднимается по моей ноге вверх, обжигает, задирает подол.
Накрываю его пальцы своей рукой, пытаюсь оторвать от себя.
Не получается. Слишком наглое прикосновение. На контрасте. Пальцы обжигают, а в глазах холодный интерес.
Зажимаюсь вся. Сердце бьется со страшной силой. Венка на виске пульсирует бешено, так, что больно.
Не готова я к такому, не могу. Димитрий… он жадный, сильный.
Захочет взять, разложит прямо здесь. Вероятно, так и привык. Бьюсь в руках, удерживающих меня без видимого напряга.
Я для этого мужчины небольшое развлечение в перерывах между зашибанием миллионов.
Щепка, которая полетит, когда он будет вырубать лес.
А он будет.
Не прекращаю попыток оттолкнуть руку от своего бедра.
Вмиг мужчина наклоняет голову, нас разделяют миллиметры, замираю, разглядывая черные точки зрачков.
Меня тянет к этому мужчине безумно, ровно так же, как и хочется бежать без оглядки.
Такие, как он, ломают.
Такие, как я – для них песчинка.
