Разворачиваюсь и быстро иду к дверям. Может, это смахивает на бегство. Плевать.
Прежде чем рука касается ручки, в спину летит рокот зверя, не спускающего и не забывающего ничего:
– О документах никому ни слова.
Глава 33
Щеки пылают, когда я закрываю за собой дверь, иду к своему рабочему месту. Падаю в кресло и продолжаю дрожать.
Все никак из головы не идет, как я только что сидела на коленях босса. Его пепельные волосы, пылкие зеленые глаза, ресницы неожиданно темные. Все в нем вызывает мучительное осознание, что я влипла по самое…
Я хоть и не особо опытна, но четко помню, как в нем вспыхнуло желание.
Голод. Безудержный. Откровенный.
Под ледяной личиной полыхает пламя…
Пытаюсь настроиться на работу, а сама все никак не могу забыть взгляд босса.
Такой, как Кац, изучает все досконально. Он не был удивлен. Значит, знает... и его люди, тот же Марк явно проводит обработку документов, которые поднимаются по приказу Каца.
– Чувствует моя попа, скоро на заводе взорвется бомба…
И кажется, как помощница босса я подпаду под раздачу.
Почему я не сказала о просьбе директора?
Он не дал мне слова. Заставил гореть в предвкушении и отпустил.
Мною играют, и в этой комбинации Петрович совсем не та фигура, которой стоит бояться.
Димитрий. Его непредсказуемость. Агрессивность. Властность.
На ум приходит фраза Седрика:
В этой игре нет равных мистеру Кацу. Он сильный стратег. Я еще не встречал человека, кто смог бы обыграть Димитрия, объявив ему шах и мат…
Кажется, наш магнат будет подводить к определенному стандарту весь завод.
Кликаю на документ, чтобы не думать о том, что ждет всех нас и меня, в частности.
После разговора босс перестал меня замечать. Загрузил так, что голову поднять не могла на лишнюю секунду.
Хлопок двери и Димитрий твердой походкой проходит мимо.
– На сегодня свободна.
Обменивается рукопожатием с очередным главой департамента и в сопровождении Марка покидает приемную.
У невысокого и лощенного личного переводчика Каца фамилия Шульц.
Может, там немецкие корни, не знаю. Но немецкая аккуратность и педантичность на грани въедливости присутствуют.
Господин Шульц говорит на русском без значительного акцента, глаза невыразительные, как вообще и он сам.
Его черты сложно вспомнить, такой затеряется в толпе. Правда, есть то, что его все же отличает – это уверенность в каждом движении, стиль, аккуратные светлые костюмы, выглаженные брюки со стрелками и, как это ни странно, гортанный смех.
