А я хорошенько прихлопываю его по ногам, пояснице, крепкой мужской попе, плечам и лопаткам и по красоте тоже, макаю веник в кипяток и возвращаюсь снова. Пройдясь вдоль тела несколько раз, уляпав его всего берёзовыми листьями, вижу, что порозовел, как поросёночек, не переусердствовала ли? Ополаскиваю прохладной водичкой, он ахает от неожиданности и распластывается совсем, даже руки повисают безвольно до пола по обе стороны скамьи.
— Не спать, переворачивайся! — нехотя, но послушно выполняет приказ.
Вот тут всё гораздо сложнее, одно дело любоваться на симпатичную, но всё же нейтральную задницу, и совсем другое, на богатство, которое предстаёт теперь моему взору.
Но поскольку Костику, кажется, всё по барабану, он на расслабоне, то мне и подавно заостряться не стоит.
Повторяю весь комплекс процедур, осторожно обходя повязки и всё самое ценное.
Но на то оно и ценное, чтобы притягивать к себе невольный взгляд украдкой и ненароком лёгкое касание.
Ну, а что? Я не женщина что ли? Не Катька, конечно, но мне же не пятнадцать! И вот, что поделать, когда руки сами чешутся, приласкать такого соблазнительного мужчину, не мочалкой и не веником уж, точно!"
"Тут ещё второй голос откуда-то просыпается и нашёптывает,
— Уж мыть, так всего!
Гель на ладонях скользит хорошо, по его груди и животу вообще, отлично.
Его тело притягательно, чувствительность моих пальцев усиливается многократно, а Костина кожа просто становится для них магнитом. Да я сейчас готова его ласкать не только ладонями, мне всей поверхностью собственной кожи хочется ощущать и обязательно касаться губами.
Особенно, когда тугие жгуты мышц расслаблены, а он так открыт.
Взглядываю на лицо: лежит, дремлет, что ли? Глазки закрыты, лоб весь в бисеринках пота, на губах гуляет лёгкая улыбка. Точно прибалдел…
Но мне-то этого маловато будет! Что если спущусь пониже? Совсем немного, сантиметр, и ещё сантиметр, и ещё…
Костик, пребывавший до этого практически в нирване, по мере моего приближения к главному достоинству, которым, кстати, вполне можно гордиться, просыпается.
По утяжеляющемуся дыханию, каменеющему прессу и рукам, вдруг цепляющимся за края скамьи, понимаю, что парень уже в теме, но пока мест молчит и не двигается.
Зато я двигаюсь, вернее, руки двигаются очень прекрасно! И это заводит! Даже не знаю, что больше: то, что под ладонями вздыбливается, или вот эта его реакция, по которой понимаю, что сдерживается с трудом.
