Напоследок ещё раз смачиваю марлю в уксусной воде и кладу на лоб. Трудно удержаться, чтобы не поцеловать, касаюсь его губ своими, они сладковатые от морса, мягкие, тёплые… скорей бы поправился!
Ближе к полуночи колю повторно антибиотик, он даже не проснулся толком от того, что потревожила. Послушно перекатился на бок, позволив сделать укол, а заодно поменять наволочку и простыню. С удовлетворением замечаю, что жар уже не такой сильный. Если температура и не совсем в норме, то явно спадает…
Собираю смененную постель и одежду.
Эх, сколько же у меня набралось стирки! Когда одна, то можно и руками в тазике, а постельное обычно в прачечную сдаю раз в месяц той же тётке Вере. Когда они вдвоём с дядей Колей жили, то она иной раз полупустую стиралку гоняла, а тут я ей подкидываю для полного комплекта. Не бесплатно, конечно, но у неё водопровод и машинка подключена, так что и хозяйке выгодно, и мне удобно. Но сейчас там целый табор обитает, возьмёт ли?"
"Надо что-то ещё с мытьём придумать. Баня рядом с домом, два шага.
Вполне нормальная, ещё, когда с мамой жили, нам её построили. И правильно, мама нечистоплотности не терпела. Но мне одной куда? Воду натаскать, протопить, столько мороки! Каждую смену на работе могу душ принять в цивилизованных условиях, а мелкие процедуры или голову вымыть лишний раз можно и в тазике из чайника.
С Костиком вариант с тазиком не пройдёт. Если к утру очухается, придётся всё-таки истопить и отправить его мыться, раны прикроем…
* * *На следующий день мой многострадальный герцог проснулся огурцом.
Я ещё в постели, но сквозь истончающуюся предутреннюю дрёму слышу шаги, хлопнувшую дверь и поднимаюсь. Надо пойти посмотреть пациента.
Он возвращается через некоторое время со двора, походы в туалет никто не отменял.
— Как ты, Берти? — подхожу поближе, вглядываюсь, вроде ничего. Привстав на мыски, дотягиваюсь до лба, — в норме.
Он тут же прихватывает мою ладонь своей могучей лапой и привычно приникает губами,
— Ты снова спасла меня, Наидобрейшая Дадиан!
— Да я то причём! Подумаешь антибиотик и жаропонижающее, не велико волшебство, — смеюсь, — сейчас попу подставишь снова, от уколов пока не отказываемся.
— Не понимаю, о чём ты, но твои чудесные зелья вернули мне жизнь, а ещё скромничаешь, когда называю Всемогущей! — вот и поспорь тут! Опять, видите ли, чудо сотворила! Что ж, отпираться нет смысла,
— Ты как насчёт, помыться?
— Очень хочу! Сейчас был бы дома, в пенную купель кинулся и провалялся там целый час! — размечтался.
