Как он там? Лапшу оставила к обеду, а сейчас, чаем напою со свежей выпечкой.
Опять не дожидаясь лифта, взмываю до третьего этажа, минуя всё ту же Антонину, с которой мы регулярно совпадаем в одну смену, бросаю ей торопливое,
— Привет! — и скорей в триста третью.
А там дедуся со своей шейкой бедра и неиссякаемым потоком жалоб, и ещё пара мужичков на вытяжке. Тянут любопытные шеи в мою сторону. Один из них на Костиной койке! А его нет!..
Глава 7
Неужели выгнали?! Где искать? Не зря душа не на месте была! Я — сволочь! Предала, бросила! Он не хотел отпускать! Как чувствовал!
Зубную щётку так не забыла с пастой взять! Лучше бы сама лишний раз проведала! Кому она нужна теперь?
Выхожу из палаты, как прибитая, судя по обеспокоенной Антонине, на моём лице жирным шрифтом написано горе.
В душе-то точно написано, а лицедей из меня ни к чёрту.
— Эй, Танюшка, своего викинга ищешь?
— Ага, — отмахиваюсь, какая теперь разница!
— Так его пришлось… — сердце пропускает удар, — в триста тридцать девятую перевести, поближе к туалету, — ух, не выгнали!
— Зачем? — недоумеваю, а сама бы уже рванула по коридору, — что у него, недержание?
— Да упрямство у твоего Константина! Прям, царственная особа, можно подумать! — ворчит медсестра, а я так и не пойму,
— В, чём, дело-то?"
"— Так ноги же все перебинтованы, воспаление в разгаре! Куда ему вставать?! Дали судно, как у соседа, он ни в какую! Головой мотает и всё! Кривится, но встаёт и ползёт по стенке в уборную.
От триста третьей далеко, пришлось выдать пачку бахил, чтобы на повязки надевал, и перевести поближе к туалету.
Так ему и бахилы-то в натяг, хоть пакеты из супермаркета на ноги мотай! — я облегчённо выдыхаю, а Антонина продолжает, — Тань, ты бы поговорила с ним, чтобы в горшок ходил, пока ноги не подлечим!
Но я прекрасно понимаю, что это бесполезно, сразу вспоминается, как он с Никитичной за тряпку боролся, чтобы прикрыться, и решаю,
— Лучше, куплю пакетов в супермаркете, — уже на бегу в триста тридцать девятую!
Эта палата, насколько помню, самая последняя по коридору и самая маленькая всего на две койки.
Тем лучше.
Замедляюсь перед закрытой дверью и, постучав тихонько, захожу.
Прямо перед собой на кровати вижу рыжего вихрастого подростка, судя по спелёнутой к туловищу руке, перелом ключицы, а слева от двери — мой таинственный знакомец. Взглядывает недоверчиво и даже вроде, немного отчуждённо, и я почему-то, робею.
— Привет! — весело откликается рыжик, принимая за ровесницу.
