— Но, как такое возможно? Они же могут порваться, вымокнуть, сгореть, наконец? Это не деньги — обман!"
"— Если в этот обман верят все, то он становится правдой, — до чего мы договорились? Никогда не думала, что дойду до такого открытия, — если иллюзия становится массовой и узаконенной, то все принимают её за истину! Как бы объяснить попроще?
— Не объясняй, богиня, я знаю, кто такие иллюзоры, — вздыхает.
— Зато, я не знаю!..
— Я мог бы рассказать, но это как-то чудно! Тебе, Наимудрейшая, известно обо всём во всех мирах, а мне лишь малая крупица! — как надоели эти напоминания про моё божественное происхождение! Но зато ловлю себя на том, что на богиню уже отзываюсь! Прикольно!
— Так, хватит набивать цену, Константин, давай обратно на диван и рассказывай! — он аккуратно устраивает свою раненую ногу, хмурится при этом, значит, боль, всё-таки, тревожит.
Укрываю одеялом, как маленького, и он вдруг просит,
— Зови меня Берти, пожалуйста, хочется иногда слышать собственное имя, знаешь, как приятно? Хотя бы наедине, сможешь? — так это трогательно звучит из уст сурового огромного мужика, голыми руками победившего стаю разъярённых псов три часа назад. Потом он, как обычно, спохватывается, и затягивает привычную песню, — прости, моя богиня, — вот бедняга!
Ладно уж,
— Хорошо, Берти, но взамен, ты будешь звать меня Таней, договорились? — уточняю, — мне тоже этого не хватает, зато богинь с избытком!
— Договорились, моя бо… Таня!
— Ну, насчёт ботани, это вряд ли, — смеюсь, — вполне практичная, в меру циничная, наученная жизнью девушка, далеко не отличница, зато выживаемость в полевых условиях выше среднего.
И хватит извиняться, Берти, — уже вижу, как приготовился, — расскажи, что такое иллюзор!
— Так-то живой человек, хотя ты права, Таня, — секундная заминка, привыкает, как надо обращаться к своей богине, — можно уже говорить о нём не «кто», а «что».
Иллюзор — живой труп. У наших магов есть специальный ритуал, при помощи которого они могут создать живую копию любого человека, использовав для этого другого, уничтожив его личность, и никто не узнает, не поймёт.
