— Выдержу?
— Сами как думаете? — он постучал ручкой по столу. Снял очки и начал их медленно протирать, растягивая паузу. — Опасности для жизни сейчас нет. Но усугублять свое состояние…
Ясно.
— Спасибо, — поднялся. Забрал рецепт на таблетки.
Обезболивающие у меня ещё остались. На несколько дней как раз и хватит.
Нормально, не маленький.
У машины остановился и достал сотовый. Глянул на номер на экране и поморщился — Полина на проводе повесилась, за это утро с трубки, вообще, не слезает.
Чего надо.
Сбросил.
Не хочу я разговаривать, рано пока.
По дороге до офиса сбросил еще три звонка от нее. А дальше позвонил отец.
— Ну? — спросил хмуро.
— Баранки гну, — огрызнулся он в ответ. Помолчал. И бросился в атаку. — Объясни мне кое-что, сын. Ты, может, забыл, что у тебя семья есть? Что тебя дома ребенок ждёт.
— Помню. Я как раз недавно из дома.
— Не паясничай. Я тебе про Полину говорю. Почему она до тебя дозвониться не может и звонит мне в истерике? Совсем не жаль бабу?
— А ты в курсе, что она моего сына из садика похитить пыталась?
— Сонька накрутила, да? — взбесился отец.
— Ну, я так и знал. Она чует, что все налаживается у тебя, что ты к Полине уйдешь. Опять голову задурила.
Кивнул.
И бросил трубку.
На следующий звонок не ответил.
Это смешно, мы словно на разных языках разговариваем. Никогда я не собирался от Сони уходить и мысли такой ни разу не было.
Что у отца в голове за процессы происходят?
В офисе прошел сразу в кабинет, где уже дожидались пиарщики.
И прежде, чем они что-то спросить успели — сказал сам.
— Конференция будет завтра, я готов. Но условие — никаких личных вопросов. Общаемся только на тему боя и моего противника.
— Почему?
— Потому, — отрезал. — Мою семью достаточно прополоскали. Соня и Макар — запретная тема.
— А Полина и Матвей? — усмехнулся пиарщик. — Можем поговорить о них. Денис, пойми. Тебя все равно будут обсуждать. Не лучше ли объяснить все всем и сразу?
— Не лучше.
— Чего уперся-то?
Черт.
Меня сегодня, вообще, никто не слышит.
Отмахнулся и сел в кресло. Придвинул к себе список вопросов и пробежался глазами."
"Плохо соображаю. Как мантру твержу про себя: всего несколько дней потерпеть. Выиграю бой и сразу займусь Полиной. Отселю ее обратно в Испанию. А Матвей… Он мой сын, но их приезд был ошибкой, я с ним не вижусь почти и не понимаю, что делать. Ведь он меня каждый день ждёт.
Одно знаю точно — семью не могу потерять, есть выбор. И я его уже сделал.
