Как все будет готово, я сообщу.
— Развод?
— Да, Ева, это так называется. Ты ведь ушла от меня искать себя, развиваться, расти, я не буду этому мешать.
Долгая пауза, смотрю на часы, сам прислушиваюсь, что за дверью кабинета. Там голоса, отхожу в сторону.
— Ты меня слышала?
— А ты изменился, Константинов, раньше такой душка был, а сейчас даже голос стал жестче.
— Я такой всегда и был, но старался быть мягче с тем человеком, которого любил.
— Любил? Ты говоришь в прошедшем времени, — слышу нотки обиды в голосе почти бывшей жены.
— И мне это нравится.
— У тебя кто-то есть?
— А вот это уже не твое дело.
— Я так и знала, ты всегда мне изменял, все эти твои студентки малолетние постоянно трясли около тебя титьками и сверкали задницам в коротких юбках. Ты как все, никогда не упускал такого, только прикидывался верным, я чувствовала.
А вот это уже истерика, Ева несет сама не понимая что, не хочу и не собираюсь ей ничего доказывать.
— Это ты сейчас всех судишь по себе? Собрала чемодан, наплела про духовный рост, укатила в Сочи.
А вот у меня вопрос: как ты узнала, что у моего отца был приступ?
— Мне сказал управляющий, — отвечает слишком быстро.
— Рано утром?
— При чем здесь сейчас это?
— Ни при чем, я спрошу у отца сам, все, мне пора.
Отключаюсь, хочется швырнуть телефон в стену. Господи, как я был слеп и глуп, очарованный красивой куклой, у которой мозгов как у канарейки, которая только и могла крутиться у зеркала и грезить о карьере модели.
Поделом тебе, Денис Олегович, я прямо чувствую, что на моей голове все это время росли ментальные рога, и я ими цеплялся за каждый дверной проем.
Из кабинета вышел мужчина, ослабил галстук, достал платок, вытер пот со лба. Неужели все так там страшно?
Не обращая на меня внимания, он пошел по коридору, а я, постучав, открыл дверь.
Первое, что я увидел — это упругая попка, обтянутая темной тканью, туфли на высоком каблуке с красной подошвой и тонкий черный капрон на стройных ножках.
Однако.
Не скрою, залюбовался.
Потом услышал чертыхание, матерное слово шепотом, а уже потом из-под стола вылезла обладательница всех этих прелестей и дорогих туфель.
— Маша?
Девушка сдула волосы с лица, бросила карандаш на стол, наверное, за ним она лазала, полоснула меня уничтожающим взглядом.
— Мария Владимировна. Присаживайтесь.
— Маша, что ты тут делаешь?
Я правда был удивлен. Ошарашен. Да что там — я был в шоке.
— Я здесь работаю, и вы, видимо, Денис Олегович, хотите работать тоже.
