Присаживайтесь, у нас собеседование, и то, как оно пройдет, покажет, насколько вы подходите нашей компании.
Присел, машинально положил телефон на стол, разглядываю свою деревенскую страсть и студентку в одном лице, что не посещает пары, и удивляюсь, какая она сейчас другая. Собранная, уверенная; белая блузка, две верхние пуговицы расстегнуты, на шее пульсирует артерия, а я хочу поцеловать ее.
— Да, Мария Владимировна, я понимаю.
Она перебирает бумаги на столе, стучит ноготком по полированной поверхности, хмурит брови, красивая безумно.
Еще сексуальнее, чем в том развратном купальнике, что лежит в моем ящике для белья.
Все это ерунда, что мужиков заводит обнаженка, их заводит закрытость и сам факт того, как они будут все это снимать со своей женщины.
Мы словно поменялись местами, теперь она строгая училка, а я нерадивый студент, сейчас она начнет меня отчитывать, а потом наказывать.
Да чтоб меня, чувствую, как начинаю возбуждаться. Смотрю на ее губы, но не слышу, что говорит, сглатываю скопившуюся слюну, ладони потеют.
Хочу ее.
— Вы меня слышите, Денис Олегович?
Я тебя чувствую малышка, как дикий зверь свою самку, готовый накинуться на нее, вцепиться в холку и иметь до алых пятен перед глазами.
— Я понял, ты дочь Дымова, владельца компании. Вот дурак, как раньше не подумал об этом, ведь читал о компании и о нем.
— Это знают все. Но сейчас речь не о нем, а о вас. Почему вы хотите работать в нашей компании?
Да к черту это собеседование, я хочу эту девчонку — и не просто трахнуть, хотя это сейчас ой как актуально.
Я хочу видеть ее чаще, слушать голос, смех, узнать, какая она на самом деле."
"Что скрывается за колючками кактуса, что она любит, как просыпается по утрам, как проводит время, какое любит мороженое и какую слушает музыку?
— На тебе сейчас чулки или колготки?
— Что?
— Маша, послушай, я… Я был неправ.
— О чем вы?
— Все о том же, какой я козел, мудак, скотина конченая и сволочь последняя.
— Я не понимаю, — она округляет глаза, но смотрит внимательно.
— Я уехал, словно сбежал от тебя, это так и выглядит со стороны, я не оправдываюсь, — двигаюсь ближе, хватаю ее руку. — Даже не буду говорить, что случилось, это неважно. Но я и потом вел себя не лучше, ведь мог найти, позвонить, приехать, поговорить.
— Но не сделал этого.
Меня кроет рядом с ней, воспоминания волна за волной накатывают на сознание, Маша не вырывает руку, это уже хорошо.
